Убийства, пытки, отравления и сжигание портретов – эти методы Душанбе практикует против оппозиции. Оппозиционер Атовуллоев прогнозирует дефолт и революцию в стране.
Председателя Конгресса конструктивных сил Таджикистана Дододжона Атовуллоева называют врагом № 1 президента страны Эмомали Рахмона.
Часто заседания правительства начинаются с разбора его статей и выяснением, откуда оппозиционер получил информацию.
В 1992-м издатель и главный редактор первой независимой газеты в Таджикистане «Чароги руз» («Светоч дня») вынужден бежать из страны. С тех пор Душанбе преследует оппозиционера, обвиняет в попытках антиконституционного переворота и оскорблениях президента.
Атовуллоев длительное время жил в Москве, но после покушения в 2012 году и попыток выдать его Таджикистану переселился в Германию.
Наш собеседник считает, что за более чем 20-летний период правления семья Рахмона довела страну до ручки. Таджикистан так и остался несостоявшимся государством.
— Начнем с актуального: ночью 2 октября в аэропорту Бишкека «Манас» была задержана Жанета Хамзаева, жена таджикского политика Собира Валиева. Как вы объясните задержание, ведь Жанета приехала в гости к матери и не вела политической деятельности?
— Попытка запугать супругу Валиева – очередная провокация таджикских спецслужб против молодого политика и шаг отчаяния властей. Она ни в чем не виновата – Жанет просто верная жена. По нашей информации, от Хамзаевой – гражданки Кыргызстана – ждали показаний на мужа – чем занимается, с кем связан, откуда у него деньги на поездки.
Этот инцидент показывает взаимосвязь между спецслужбами Кыргызстана и Таджикистана. Известно, что основной бизнес в Таджикистане держит семья Рахмона. Они зарабатывают в том числе на транзите товаров через Кыргызстан.
А задержание Хамзаевой – подарок коррумпированных спецслужб на день рождения Рахмона (пятого октября – Прим. ред.). Но презент не получился – жену Валиева освободили, хотя ее документы все еще находятся в органах.
– На последнем совещании ОБСЕ по человеческому измерению (прошло в Варшаве с 19 по 25 сентября – Прим. ред.) таджикские оппозиционеры выступили с громким протестом. После чего началась кампания против их родственников в Таджикистане с задержаниями и «судами общественности». Насколько долгосрочным окажется эффект акций устрашения?
— Рахмон – диктатор, а любой диктатор любит, чтобы о нем говорили только хорошее. В Варшаву приехало много оппозиционеров, ситуацию в стране обсуждали несколько дней. Официальные власти Таджикистана даже покинули в знак протеста заседание ОБСЕ.
С другой стороны, в этом году конференция была на грани срыва. Из-за финансовых сложностей на нее попало много случайных людей, в том числе и засланных Душанбе: кто-то следил за оппозиционерами, кто-то вел себя как шпана.
Они нарочно производили плохое впечатление, чтобы участники подумали: чем такая оппозиция – пусть будет Рахмон. Меня удивило также поведение некоторых правозащитников. Двое из них (пока их имена не буду называть) вели себя, как кураторы или точнее надсмотрищики оппозиции.
Несколько лет назад я был на такой же конференции в Варшаве, где раскритиковал ОБСЕ и очень обидел организаторов. Эта организация напоминает ослабевшего любовника, который и сам не может, и другим не дает.
— Что меняется после таких конференций?
— Рахмон реагирует на критические доклады международных организаций и правозащитников одной фразой: «Собака лает, а караван идет». На всех этих конференциях – сплошная говорильня. Международное сообщество не использует реальные рычаги влияния на Рахмона и не накладывает санкции.
За 25 лет не освобожден ни один заключенный в Таджикистане, нет никаких положительных изменений. Но международное сообщество поддерживает режим кредитами, гуманитарной и военной помощью, визитами и т. д.
Миссии международных организаций очень быстро становятся друзьями Рахмона – они приезжают в страну, попадают под обаяние восточного гостеприимства и часто становятся его пропагандистами. Или, наоборот, режим подсылает к наивным иностранцам восточных Шахерезад и путем шантажа получает нужные отчеты.
Секрет политического долгожительства Рахмона в том, что ему удается убедить международное сообщество, что ему нет альтернативы: или он, или гражданская война и талибанизация страны.
— Охота на ведьм усилилась?
— Президент и его окружение зубами держатся за власть и постоянно устраивают акции устрашения: покушения, травля, тюрьма и даже убийство – все это ждет оппозиционера.
Сейчас охота на оппозицию достигла невиданных масштабов – милиция ходит по домам, запугивает людей, заставляет стучать на соседей. Любой молодой человек, который позволил себе пожаловаться на жизнь, например, в автобусе – сразу попадает в черный список. Разница между жизнью и смертью в Таджикистане – условность.
«Чем так жить – лучше умереть», – такую фразу часто повторяют мои друзья. Рахмон построил такую систему, когда все жители страны – жертвы. Но последней жертвой будет его семья, а следующим президентом Таджикистана станет «Талибан в тюбетейке».
С другой стороны, я считаю, что самосуды, травля, сжигание портретов – хорошая пиар-акция оппозиции в условиях отсутствия независимых СМИ. Но если спецслужбы занимаются политикой – это свидетельство близкого конца режима.
Иногда кажется, что они работают на нас, заставляя даже нейтральных людей перейти на сторону оппозиции. Таджикистан беременен революцией, но пока не пришло время. У нас даже митинг организовать сложно – пустые города, села и кишлаки – все уехали на заработки в Москву.
В то же время в Таджикистане очень высок уровень самосознания и открыто критикуют президента. Например, многие пишут в Facebook антиправительственные посты. Свободолюбие – уже в генах людей.
— Как вы оцениваете состояние таджикского оппозиционного движения?
— Мы настолько независимы, что от нас ничего не зависит. Будущее страны решается не в Душанбе, а в Брюсселе, Вашингтоне, Тегеране, Пекине и Москве.
Оппозиция должна выступать согласованно. Но жить дружно не получается еще и потому, что народ Таджикистана идет не за партиями и программами, а за ЛИЧНОСТЯМИ! В каждом регионе есть свой лидер: мулла, врач, общественный активист, бизнесмен. Вот если эти люди объединятся – может получиться оппозиционная сила. Но пока у нас в одной клетке сидят волк, баран, кот, мышь и таракан.
В Варшаве заметно выступили представители Партии исламского возрождения Таджикистана, Конгресса конструктивных сил Таджикистана и «Группы 24».
Последняя политсила после жестокого убийства лидера – Умарали Куватова (отравлен и убит в Стамбуле в марте 2015-го – Прим. ред.) разделилась на две части. Часть организовали внутренний переворот. Заместитель одной из них – Собир Валиев, жену которого задержали в Бишкеке, на конференции произвел отличное впечатление. Его выступление многие потом хвалили.
Но в самом Таджикистане оппозиция подавлена, более того, как только начинает действовать партия, сразу под нее спецслужбы выпускают клон. Так было с Демократической партией Таджикистана: ее главу Махмадрузи Искандарова посадили в тюрьму на 23 года, а под этим названием зарегистрировали новую партию, полностью лояльную властям. Так было и с Социалистической партией, лидер которой Сафарали Кенджаев был убит.
Раскол «Группы-24», мне кажется, продолжение этого сценария.
— Кстати, есть ли новости в расследовании убийства Умарали Куватова, которого сначала отравили, а потом застрелили в Стамбуле?
— Если бы турецкие спецслужбы хотели, они бы задержали убийц. Но есть все основания подозревать сговор между Анкарой и Душанбе. Если бы задержали исполнителей – вышли бы на заказчика. Куватов своей кровью написал слово «свобода».
Жена Куватова – Кумриниссо Хофизова – с шестью детьми переехала за океан. Уже после смерти Умарали она родила еще одну дочку. Прошло полтора года после жестокого убийства мужа, но все еще Кумриниссо пишут письма и угрожают по телефону убийством детей, если она не перестанет делать громкие заявления.
— В начале года вы назвали главной проблемой Таджикистана плохое экономическое положение и приближающийся дефолт.
— Не отказываюсь от своих прогнозов. Таджики – на грани выживания: пенсии составляют 20–40 долларов США, средняя зарплата 70–100 долларов, хотя и этот мизер государство не способно выплачивать.
Страна живет только благодаря трудовым мигрантам из России. Но из-за кризиса в России денежный поток иссяк. Гастарбайтер должен заплатить не только за патент, аренду квартиры, но и отстегнуть сотруднику таджикских спецслужб.
Не удивляйтесь – по всей России действует сеть ГКНБ. Они вымогают мзду у тех, кто зарабатывает больше минимума. Если у вас ларек или контейнер на базаре, не говоря уже о кафе, то к тебе придут спецслужбы и скажут: «Ты в списке». Плати или начнутся проблемы.
— Как выживают ваши соотечественники?
— Сейчас таджики живут в долг, одалживая то сахар, то пару килограммов муки. Но официально дефолт не объявят – сейчас власти добиваются кредитов от Китая и международных организаций.
Я считаю, что голодный бунт в Таджикистане неизбежен – друзья говорят, что во многих магазинах висят объявления: в долг больше не даем. Жалуются и таджикские бизнесмены, создавшие совместные предприятия – не могут собрать деньги, чтобы заплатить дивиденды иностранным партнерам.
По словам моего знакомого ученого, его дети уже полгода не видели мяса, а сам он ест мясо на свадьбах или похоронах.
— Чем опасна такая бедность?
— Радикализацией. Больше трех тысяч таджиков сейчас находятся в Афганистане среди различных групп, включая движение Талибан. Еще более двух тысяч таджиков ушли воевать в ИГИЛ, или «Исламское государство». Показательно, что в ИГИЛ пошел служить командир ОМОН МВД Таджикистана полковник Гулмурод Халимов, которому вот-вот должны были давать звание генерала. Он выбрал ИГИЛ, поработав на спецслужбы Таджикистана.
— Последний вопрос. Смерть президента Узбекистана Ислама Каримова опять актуализировала вопрос престолонаследия в Центральной Азии. На кого делает ставку Рахмон? Пока самой вероятной кажется фигура дочери Озоды, которая возглавила президентскую администрацию.
— Пока Рахмон жив – никому он власть не отдаст. С трона он хочет сойти прямо в гроб. Пока он не сделал окончательного выбора, но борьба за кресло президента происходит в его семье между дочерью Озодой, которая возглавила президентскую администрацию, и ее братом Рустам. Озода замужем за замминистра финансов и держателем семейного общака.
Второй претендент – сын Рустам (глава комитета по борьбе с коррупцией Тажикистана – Прим. ред.). Недавно законодатели уменьшили возрастной ценз для президента, и, если с лидером нации что-то случится, то его 29-летний сын также сможет побороться за пост главы государства.
Впрочем, ни у одного из них нет шансов стать главой государства – Рахмон хочет править очень долго. Он помешался на своем здоровье и долголетии. Каждое утро два грузовика привозят диктатору воду прямо с Анзобского перевала – Рахмонов купается в ней и пьет только талую воду.
И в еде он привередлив – лидер нации предпочитает морепродукты, доставленные прямо из Дубаев. Рахмон не верит в бога, но вокруг него муллы постоянно читают молитвы, а сам он обвешан туморами.
Эти амулеты отгоняют злых духов и несчастья. Чтобы точно сработало – президент носит 9 амулетов одновременно. У меня пока один, и я спокойнее живу.
— Додожон, большое Вам спасибо за интервью!