Новости, аналитика и мнения
из Центральной Азии

Контент

Мухиддин Кабири: «Рахмон – не основатель, а нарушитель мира в Таджикистане»

В 20-ю годовщину окончания войны в Таджикистане лидер ПИВТ говорит роли президента в мирном договоре, назвав его «маленьким фараоном».

Мухиддин Кабири получил статус беженца в Европе; фото: Радио Свобода
Мухиддин Кабири получил статус беженца в Европе; фото: Радио Свобода

Мухиддин Кабири, лидер изгнанной из Таджикистана Партии исламского возрождения Таджикистана 20-ю годовщину подписания Общего соглашения об установлении мира и национального согласия в Таджикистане отмечает в Европе, где он получил политическое убежище.

В интервью Ц-1 Кабири рассказал о закулисье подписания договора, благодаря которому закончилась кровопролитная гражданская война в стране, продолжавшаяся с 1992-го по 1997 годы, и унесшая жизни порядка 150 тысяч человек, а более 1,2 миллиона человек превратившая в беженцев.

Наш собеседник уверен: именно нарушение договора в итоге привело к разгрому сначала светской, а потом и исламской оппозиции и позволило президенту Эмомали Рахмону стать диктатором.

Мировое сообщество, по его словам, редко осуждает действия «основателя мира»: главное, чтобы в стране, которая выступает буферной и транзитной зоной с Афганистаном, не стреляли.

— Что для вас означает 27 июня 1997 года, день подписания мирного договора?

— Этот договор принес мир таджикскому народу и много значит для меня лично, хотя позже он был неоднократно нарушен властью.

В год подписания договора начала работать и национальная комиссия по примирению, в составе которой был и я. Комиссия заседала в гостинице «Вахш» (Душанбе).

Однажды на перекрестке около гостиницы столкнулись две машины. Радостный гаишник сказал: «Слава Богу, жизнь возвращается в город – первая авария в городе за последние два года».

Это означало, что в Душанбе вернулись люди, которые не боялись выезжать на машинах – с возвращением в город оппозиции и началом работы комиссии.

Саид Абдулла Нури и Эмомали Рахмон подписывают мирное соглашение 27 июня 1997 года; фото: AFP
Саид Абдулла Нури и Эмомали Рахмон подписывают мирное соглашение 27 июня 1997 года; фото: AFP

— Какие были сложности в работе?

— Самое сложное – завоевать доверие друг друга. Обе стороны воевали, было много жертв. Власть требовала, чтобы оппозиция первой приняла договор, а потом они пойдут на уступки.

Работа комиссии едва не сорвалась после отказа властей отдавать нам пост министра обороны. В итоге наш представитель занял должность министра по чрезвычайным ситуациям.

Помню, коллеги по комиссии недоумевали: как власть может нарушать обещания, когда у нас еще есть оружие в руках и что же будет, когда оппозиция его сложит?

К сожалению, худшие прогнозы оправдались – президент Рахмон не только нарушил договор, но и поместил в тюрьму многих членов комиссии и переговорного процесса.

Более семи тысяч человек, воевавших на стороне оппозиции, сложили оружие и стали сотрудниками правоохранительных органов. Впоследствии они потеряли работу или были арестованы. Тридцать процентов госдолжностей во власти, как было обещано, оппозиция тоже не получила: всего около 50 человек получили посты в центральной власти. В общем, по правовым и политическим вопросам соглашение было выполнено на 50 процентов.

Какова роль лидера оппозиции – Саида Абдулло Нури – в заключении мирного соглашения?

— Члены комиссии – оппозиционеры начали бойкотировать работу комиссии после того, как власть отказалась выполнять соглашения. Они требовали встречи с президентом.

Нури и Рахмон не общались лично после прекращения работы комиссии по национальному примирению; фото: Islamnews
Нури и Рахмон не общались лично после прекращения работы комиссии по национальному примирению; фото: Islamnews

Усто (духовный наставник – Прим. Ц-1) Нури передал эту просьбу Рахмону. Президент разозлился и в ультимативной форме начал говорить, что ситуация изменилась и, если мы недовольны, то можем начинать новую войну. Полевые оппозиционные командиры были готовы принять этот вызов.

Только благодаря гибкости и дипломатичности усто Нури удалось восстановить работу комиссии. Таких моментов было много, но он понимал, что люди устали от войны.

— Как он реагировал на нарушение соглашения?

— Усто Нури до конца (умер в августе 2006-го от рака – Прим. Ц-1) оставался верным своим словам и обещаниям. И верил, что договор был подписан правильно. Он чтил этот день и в последние годы, несмотря на разочарование, говорил, что надо разделять сам факт договора и нарушения обязательства другой стороны.

Дошло до того, что перед смертью на усто Нури подали в суд – он критиковал власти столицы Душанбе за отсутствие чистой воды.

Чиновники Душанбе получали очень много грантов на обеспечение безопасного водоснабжения, в том числе и по линии Всемирного банка, но все деньги уходили в карманы коррупционеров.

Душанбинцы до сих пор пьют грязную воду, хотя Таджикистану принадлежит 60 процентов источников пресной воды в Центральной Азии.

Получается, что лидер оппозиции не имел права выразить даже мягкую критику. Кстати, когда я был депутатом, также критиковал решение городских властей о вырубке чинар. И тоже получил иск, хотя это предложение рассматривали во время обсуждение закона «Об экологии».

— Как нарушения договора отразились на стране?

— У каждой стороны договора были свои цели. Власти хотели использовать удобный момент окончания войны, затем загнать оппозицию в угол и безраздельно властвовать.

А оппозиция и основная масса народа надеялись, что Таджикистан станет правовым и цивилизованным государством. С 1997-го по 2007-й в стране хоть дух основного соглашения витал в воздухе.

Но после начала антиталибовской и антитеррористической кампании таджикские власти воспользовались моментом и начали открыто нарушать договоренности.

Они поняли: для мирового сообщества главное – чтобы не стреляли, а вопросы демократизации никого не волнуют. Таджикистан рассматривался как транзитная зона, и важно, чтобы здесь было безопасно.

Показательно, что сначала Рахмон ликвидировал светскую оппозицию, посадив в тюрьму ее лидеров, а потом – исламскую. На сегодня более сотни членов нашей партии сидят в тюрьме.

Региональные лидеры получили от 10 до 20 лет, члены политсовета – от 20 до 30 лет, а два заместителя получили пожизненный срок.

— Какие были личные отношения между усто Нури и Рахмоном?

— Сначала хорошие, но после окончания работы комиссии по примирению в 2000 году у них не было личных встреч.

Они виделись на каких-то официальных мероприятиях, но общения тет-а-тет не было. Правда, когда усто Нури заболел, Рахмон в знак уважения отправил его на лечение в Мюнхен.

— В 2015 году вы выдвинули дочь Нури кандидатом на парламентских выборах, но мандат она так и не получила. Она еще занимается политикой?

— Мы выдвинули не только дочь Рукию, но и старшего сына – Мухамаджона Нури. Они были членами политсовета ПИВТ и вынуждены были выехать из страны, чтобы избежать ареста.

Несколько приближенных к лидеру оппозиции также получили тюремные сроки: его племянник Мусо – секретарь партии и личный телохранитель. Сейчас дочь и сын усто живут в Европе и не занимаются активно политикой – они учатся.

Есть слухи, что родственников и детей Нури, которые остались в Душанбе, ограничивают в бизнесе, но говорить об этом они не хотят, опасаясь усиления давления.

— Почему те, кто считался после войны героем, через некоторое время оказались в опале? Например, именем Сангака Сафарова раньше называли улицы и учебные заведения, а потом переименовали?

— Военное формирование «Народный фронт» – главная боевая сила власти, было создано на базе партизанских отрядов и мафиозных структур.

Наверное, спецслужбы зарубежных стран не нашли лучших кандидатур на роль лидеров, чем Сангак Сафаров и Файзали Саидов. Сафаров был криминальным авторитетом и просидел 23 года в тюрьме за убийство.

Эта структура наводила ужас на население, но она выполнила свою задачу с помощью российских спецслужб и узбекских танков. Оппозиция ушла из Душанбе без боя – война в столице для них означала разрушение собственного дома.

После подписания договора власть избавилась от воевавших в «Народном фронте», чтобы не портить себе имидж – они якобы стреляли друг в друга, хотя люди знающие говорят, что были убиты третьими силами.

Сразу после их смерти власть решила избавиться от этой темной страницы в истории и людей, приведших их в столицу.

— Что означает изгнание ПИВТ из страны? Почему это произошло?

— Нынешняя власть не терпит оппозицию – ни исламскую, ни светскую. Любой популярный политик или партия обречены на изгнание.

Действительность в Таджикистане такова, что генералы, посмевшие возразить, погибают при невыясненных обстоятельствах, министры получают многолетние тюремные сроки.

Наша партия стала жертвой этой недальновидной политики президента.

Такую же политику проводил и бывший ливийский лидер Муаммар Каддафи – он не терпел даже популярных футболистов или писателей – они играли или издавали книги под номерами, чтобы не конкурировать с главой государства в популярности.

Кабири на заседании парламента Таджикистана; фото: соцсети
Кабири на заседании парламента Таджикистана; фото: соцсети

— Насколько упрочил свои позиции Рахмон за эти 20 лет?

— Очень сильно: ему на руку сыграла и обстановка в мире, и положение в регионе. Сейчас все внимание международного сообщества направлено на Ближний Восток и Украину, наступил золотой век всех диктаторов.

Когда государство было слабым, армия – разобщенной, Рахмон шел на уступки и переговоры. Но как только он стал сильнее и начал получать помощь от России, Китая, США и ЕС, оказалось, что в Рахмоне скрывался маленький фараон, который идет по пути Каддафи.

Бывший министр российского МИД недавно вспоминал в одном из интервью, что Рахмон долго не хотел идти на переговоры. Его заставили, пригрозив лишить помощи и военной поддержки. Россия не хотела терять своих солдат в далеком Таджикистане.

Сейчас получается, что вроде он не имеет отношения к войне – воевали тот же Сафаров и Саидов, а он позже появился и установил мир. Но еще живы участники конфликта, и история все расставит по местам. Уверен: он останется в истории не как основатель мира, а как его нарушитель.

— Почему Рахмон в последние годы выводит членов своей семьи на первые роли в стране?

— Похоже, президент берет на вооружение модель стран Персидского залива, где власть передается по наследству.

Политическое поле зачищено от конкуренции. Похоже, его стыдятся даже сторонники – может, они не хотели исламского Таджикистана, но точно не предполагали, что страной будут управлять как семейной лавкой.

«Семейные» назначения показывают, что он доверяет только своим. У него мало шансов избежать народного суда.

— Есть ли будущее у ПИВТ в РТ, и вообще у исламской партии в свете ситуации в мире и имиджа ислама?

— Мы показали себя мирной политсилой – всегда уступали и не поддавались на провокации. За эту уступчивую позицию нас даже критиковали западные дипломаты. И когда Рахмон стал обвинять нашу партию в радикализме и причастности к терроризму, это вызвало шок.

Я вижу будущее нашей партии в оппозиции. За прошедший год мы реформировали партию, перенесли ее деятельность за рубеж – действуют два представительства в Европе и три в странах ЦА. Мы продолжаем работу в новых условиях. В наших планах – вернуть народу Таджикистана надежду на лучшее будущее.

Действительно, работать на продвижение партии, в названии которой имеется слово «исламский» – сложно. На Западе приходится доказывать, что не верблюд и не имеешь отношения к терактам.

Но название – часть нашей истории, и около сотни человек сидит в тюрьме за него. Мы не можем его менять, пока не получим согласие всех наших заключенных.

С другой стороны, властям Таджикистана выгодно, чтобы мы оставались в рамках исламской партии – в 2015-м нам не давали провести съезд, на котором мы хотели изменить название. Я уверен, что эра религиозных партий прошла, но мы обсудим этот вопросу после возвращения в Таджикистан.

— А над чем сейчас работаете? Видите ли себя частью политики РТ или вам уготована роль изгнанника?

— Мы готовим создание расширенной коалиции. Она будет без идеологической подоплеки и под девизом «Свободный Таджикистан». Это сложный и долгий процесс – я не сторонник быстрых коалиций с сомнительным результатом.

Сейчас живу в Европе, где получил политубежище. Занимаюсь реформой партии, чтобы подготовить ее к долгой и упорной борьбе.

Мы работаем над тем, чтобы вернуться в Таджикистан, но без сотрудничества с международным сообществом не получится достичь результата – часто мы выступаем единственным альтернативным источником информации о стране. Я всегда занимался бизнесом и не исключаю, что и в Европе начну свое дело.

— Есть ли у вас связи с властями Таджикистана, почему раньше ему удавалось лавировать, а потом это прекратилось? Рахмону не надо ни с кем «заигрывать»?

— Власть в Таджикистане – неоднородна, чиновниками работают тысячи честных и патриотичных людей. Мы стараемся поддерживать с ними отношения.

Что касается обвинений и критики, то я старался критиковать при личных встречах, а не публично, чтобы не провоцировать их на новые ошибки и аресты. Моя тактика могла предотвратить много рисков.

Но сейчас власть в Таджикистане – преступна, они заключили в тюрьму много людей, и никто не может меня обвинять в том, что я слабо критикую власть.

Источник:Ц-1
comments powered by HyperComments

Статьи по теме

Политика

ОБСЕ не допустила на конференцию подравшихся чиновника из РТ и члена оппозиции

Представитель ОБСЕ Ингиборг Солрун Гисладоттир отстранила от участия в Конференции по правам человека в Варшаве членов делегации из РТ и таджикской оппозиции, сообщает «Ахбор».

Таджикистан
Безопасность

Мухиддин Кабири: «В ПИВТ не знают причастных к теракту против велотуристов»

Глава запрещенной в Таджикистане ПИВТ в интервью Ц-1 говорит, что его партия не имеет отношения к убийству велотуристов в Хатлонской области РТ, и готова содействовать международному расследованию.

Таджикистан
Политика

«Народный генерал» – о планах Ирана создать исламское государство в Таджикистане

Осужденный на 25 лет оппозиционер Саид Киёмиддин Гози в сюжете государственного телеканала Таджикистана заявил, что Иран собирался создать в РТ исламское государство.

Таджикистан

Выбор редактора

Политика

Стратегия для Гульнары Каримовой: уйти в оппозицию

Власти в Узбекистане, это очевидно, намерены держать дочь первого президента страны Гульнару Каримову в тюрьме до смерти, значит, у нее появился шанс прожить жизнь не зря: уйти в оппозицию и изменить страну.

Узбекистан
Общество

Платный прием детей в школы Ташкента – это конец!..

Сегодняшний мир – мир богатых и бедных, но если расслоение начинается с приема в школу, то это конец – так реагируют родители на попытку властей заработать на льготном приеме в первый класс в Ташкенте.

Узбекистан
Политика

Онлайн-издания в РУз будут отвечать за комментарии читателей

Пресс-секретарь президента РУз Комил Алламжонов, обидевшийся на комментарии к материалу Радио «Озодлик», пригрозил СМИ ответственностью за ненадлежащие статьи и комментарии читателей.

Узбекистан

Новости из Таджикистанa

Диаспора

В Минске задержали таджикского футболиста, бросившего спорт ради веры

В Белоруссии при попытке вылететь в Польшу задержали бывшего футболиста из Таджикистана – 43-летнего Парвиза Турсунова, отстраненного от занятий профессиональным спортом в 2011 году из-за ношения бороды, сообщает Радио «Озоди».

Таджикистан
Политика

Таджикскую редакцию Радио «Свобода» обвинили в работе на режим Рахмона

Глава Ассоциации мигрантов из Центральной Азии в Европе Илхомджон Ёкубзода и правозащитница Шабнам Худойдодова обвинили редакцию Радио «Озоди» в поддержке действующей власти в Таджикистане, сообщает «Ахбор».

Таджикистан
Политика

ОБСЕ не допустила на конференцию подравшихся чиновника из РТ и члена оппозиции

Представитель ОБСЕ Ингиборг Солрун Гисладоттир отстранила от участия в Конференции по правам человека в Варшаве членов делегации из РТ и таджикской оппозиции, сообщает «Ахбор».

Таджикистан