Детский труд в Таджикистане запрещен лишь на бумаге: многие зарабатывают себе на еду и одежду. По государственным праздникам – бесплатно маршируют на площадях.
С наступлением весны на улицах таджикских городов появляется все больше работающих детей – они переносят тяжести, моют автомобили, продают билеты.
«Мама меня благословляет»
11-летний Далер из Душанбе – из тех, кто как раз ищет работу. Прошлым летом он ежедневно мыл машины у арыка недалеко от горбольницы. За свои услуги брал 5–15 сомони.
Говорит, что однажды удалось заработать 60 сомони (около семи с половиной долларов США), гордится, что накопил себе на ботинки и куртку, книги и тетради к школе.
«Нашу «точку» закрыли осенью после того, как одного из моих друзей сбила машина, – рассказывает Далер. – Они, играя, случайно выбежали на дорогу. Парня увезли в больницу, а мы разбежались, чтобы милиция не поймала».
«Мама не запрещает мне работать, напротив, радуется и благословляет меня, благодарит, если приношу ей деньги. Но наказывает быть очень осторожным, потому что, если меня поймают, ей придется заплатить штраф, а нам дорог каждый сомони»
– по секрету рассказывает мальчик корреспонденту Ц-1
После этого случая мама запретила Далеру туда ходить. С наступлением весны он опять думает, где бы подзаработать: мечтает купить себе смартфон.
В их семье с деньгами негусто – мать работает санитаркой в больнице, старшая сестра замужем, младшая учится в школе. Отец погиб несколько лет назад.
«Мама не запрещает мне работать, – по секрету рассказывает мальчик корреспонденту Ц-1, – напротив, радуется и благословляет меня, благодарит, если приношу ей деньги. Но наказывает быть очень осторожным, потому что, если меня поймают, ей придется заплатить штраф, а нам дорог каждый сомони».
Девятилетний носильщик
История Далера типична для Таджикистана, где многим детям приходится работать, чтобы купить себе еду и одежду, и прятаться от милиции, чтобы их родителей не наказали.
Постановление правительства № 110 с перечнем из тридцати сфер, в которых запрещено работать детям, уже неделю обсуждается в стране, но вряд ли это как-то изменит эту ситуацию.
Несовершеннолетним не разрешается работать, например, на стройках, но не запретили – на полях, где дети дехкан с ранних лет трудятся вместе с родителями. Городские парни берутся за любую работу.
Девятилетний душанбинец Олим работает носильщиком на рынке «Корвон» – помогает переносить тяжелые сумки с покупками. Платят ему от одного до пяти сомони.
Его отец работает грузчиком на этом же рынке, перевозит грузы на своей тачке. Мама – уборщица. В семье растет пятеро детей, Олим – самый младший, старшая дочь – 11-классница.
По словам мальчика, зарплаты родителей едва хватает на еду.
«Мясо покупаем редко, – признается Олим. – Соседи говорят, что мы бечора (бедные), и иногда приносят нам еду. Когда готовят плов, всегда и нам достается. Мама говорит, что я должен хорошо учиться, чтобы мы тоже жили богато. А о сестрах позаботятся мужья, когда они выйдут замуж».
Несовершеннолетние кондукторы
Душанбинский шестиклассник Восит с гордостью говорит, что третий год работает кондуктором в маршрутном такси. Во время каникул трудится с утра до вечера, получает по 40–50 сомони (5–6 долларов) в день, во время учебы – только после уроков, соответственно, приносит домой по 20–30 сомони (2,5–3,5 доллара).
Отец Восита работает сторожем, мама – домохозяйка. Кроме него в семье есть еще сестра-девятиклассница, старшие сестры уже замужем, брат – на заработках в России.
«Купил себе одежду, телефон, иногда с друзьями езжу в город поесть шашлык, погулять, – говорит подросток. – Родители привыкли, что я сам на себя зарабатываю. Они сейчас копят брату на калым, хотят его летом женить».
«Коллега» Восита, 15-летний кондуктор Саъди, гордо заявляет, что семья живет неплохо, но он не хочет просить деньги у родителей, поэтому зарабатывает сам. Его отец продает автозапчасти на рынке, мама растит младших – двух сестренок и брата, иногда зарабатывает тем, что шьет курпачи.
Еще один повод для гордости у Саъди – он никогда не создавал проблем родителям из-за своей работы. Говорит: даже если его ловили – «решал вопрос с милицией на месте» (имея в виду, что откупался от них).
Принуждение к «маршировкам»
Принуждением детей к труду со стороны государства в Таджикистане можно считать разве что регулярные предпраздничные репетиции, в которых принимают участие сотни школьников по всей стране. В народе их прозвали «маршировками».
Чем значимее дата, тем больше детей и студентов участвуют в культурно-массовой программе торжества.
Отказ от участия в маршировках вместо посещения уроков чреват исключением из школы или вуза. Причем на погодные условия и физическое состояние участников праздника скидка, как правило, не делается.
Не раз бывали случаи, когда дети теряли сознание на солнцепеке, простужались, часами репетируя в холодную погоду. Едой и питьем участников маршировок не обеспечивают.
Родители недовольны тем, что дети вместо учебы маршируют на площади. Оценки маленьким артистам, как правило, ставят хорошие, но знаний они не получают.
«В Таджикистане маршировки и всякие торжества – вопрос государственной важности, поэтому выступать против них никто из НПО не осмелится, – объясняет один из общественных активистов, который тоже опасается представиться. – Чтобы избежать проблем, об этой разновидности принудительного детского труда никто не упоминает».
Доктор юридических наук Шокирджон Хакимов объясняет, что принуждение детей к участию в массовых мероприятиях не только сказывается на уровне их знаний, но и противоречит международным нормам, хотя и не запрещено национальным законодательством.
«Существуют более эффективные современные способы привлечь граждан к участию в различных государственных праздниках, – говорит эксперт. – Например, набрать волонтеров, предложить им вознаграждение и компенсировать расходы».