Новости, аналитика и мнения
из Центральной Азии

Контент

Эркин Мусаев: «Дышится свободнее, но 11 лет назад люди были добрее»

Бывший руководитель проекта «Управление границами в ЦА» представительства ООН в Ташкенте Эркин Мусаев рассказывает, почему попал в жернова Андижанской бойни, и об 11-летнем заключении.

Эркин Мусаев после выхода на свободу; фото: Международная Амнистия
Эркин Мусаев после выхода на свободу; фото: Международная Амнистия

Эркин Мусаев вышел на свободу 11 августа благодаря усилиям верховного комиссара ООН по правам человека Зейд Раад аль-Хусейна.

Последний лично просил во время визита в Ташкент в мае этого года президента Узбекистана Шавката Мирзиёева освободить Мусаева, приговоренного в 2006 году на 20 лет лишения свободы.

Почему руководитель проекта «Управление границами в Центральной Азии» представительства ООН в Ташкенте попал за решетку? Он уверен, что стал жертвой хороших отношений с американскими дипломатами и военными.

После расстрела Андижанского восстания 13 мая 2005 года власти Узбекистана организовали несколько показательных судебных процессов по делу бывших сотрудников Минобороны, а сама трагедия была представлена как провокация западных спецслужб.

В январе 2006 года в жернова режима попал и Мусаев, экс-начальник управления внешнеэкономических связей Минобороны Узбекистана.

Наш собеседник категорически отрицал все обвинения, но подписал признание после угрозы подбросить наркотики родственникам.

Он был приговорен к 20 годам лишения свободы, срок его заключения должен был закончиться в 2026 году. Но фактически он вышел из тюрьмы благодаря смерти первого президента страны Ислама Каримова в сентябре прошлого года.

О том, как он провел первый месяц на свободе, о годах в тюрьме и планах на будущее, Мусаев рассказывает в интервью Ц-1.

– Чем вы занимаетесь? Планируете ли вернуться на работу в структуры ООН?

– Я прохожу лечение и не строю больших планов. Конечно, в подразделения ООН я бы хотел вернуться, но все непросто с юридической точки зрения: меня пока частично реабилитировали, и фактически мой срок закончится в 2026 году.

Судебная система в Узбекистане еще работает с перебоями: они привыкли чернить, но им сложно отбеливать репутацию человека.

– Расскажите, как происходил ваш арест и почему вы попали за решетку?

– Сложный вопрос. Всему виной – политическая ситуация: взаимоотношения Узбекистана и Запада резко ухудшились после расстрела Андижана в 2005 году.

Властям нужен был человек, судьба которого доказывала бы, что американцы – враги. Я идеально подходил на роль шпиона-предателя: специалист по Западу, учился в США, работал в ООН. Все послы меня знали: мы много раз встречались и разговаривали.

В день ареста я должен был лететь в Бишкек на семинар ООН. В аэропорту меня задержали под предлогом того, что в моем багаже нашли наркотики.

Когда мы прошли в комнату для обыска, из моего чемодана достали дискету с надписью «Секретная. Министерство обороны Республики Узбекистан».

Я первый раз видел эту дискету и до последнего не верил, что они пойдут до конца. Наивно полагал, что моя многолетняя работа на правительство заставит их одуматься и разобраться с этой ошибкой. Но не разобрались и на меня стали давить.

– Вас пытали?

– Когда я начал сопротивляться, мной занялись «лохмачи» – много раз били до крови. Но куда ощутимее побоев оказалось психологическое давление. Однажды на допросе следователь выложил на стол паспорт брата и вещи родственников. Пообещали всех посадить, подбросив им наркотики. У меня был однозначный выбор в пользу семьи.

Избиения и шантаж продолжались два месяца, пока я не подписал все их бумаги. Как только подписал – меня оставили в покое и начали интенсивно лечить, чтобы на суде мой внешний вид не испугал людей.

Всего у меня было три суда. Через месяц после первого приговора начался новый суд по мифической растрате средств в ООН.

Третий суд состоялся в 2007 году. Меня опять вызвали и попросили дать показания по делу, которое произошло тогда, когда я уже был за решеткой. Я спрашивал у следователя: как я мог совершить то, что вы мне приписываете, если я уже полгода сидел в тюрьме – у меня алиби?

Никогда не забуду 7 марта 2007 года. Забрали на допрос в девять утра, а в шесть вечера меня увезли на «скорой».

Следователи требовали дать показания против американцев и узбекских коллег – я отказался. Меня так сильно избили, что я несколько раз терял сознание. Опять вызвали брата, отца. На очной ставке с братом я попросил его отказаться от меня.

Меня спас врач со «скорой помощи», который настоял на госпитализации под крики следователя: «Он террорист, его надо убить». После этого три месяца меня не трогали.

Интересно, что один из тех, кто меня избивал, я помню только его имя – Дильшод (сотрудник Службы безопасности СНБ), получил политическое убежище в Нидерландах.

– К кому вы и ваша семья обращались за помощью?

– Никто не хотел подставляться, многие родственники и друзья отказались от нас. Я был опасен: не просто общался с американцами, а работал с ними ежедневно.

Приведу пример: после обыска в аэропорту 10 дней семья не знала, где я. Они обращались в милицию, морги, больницы. Звонили моему однокласснику – сотруднику СНБ. Мы десять лет сидели за одной партой. Он знал, что я арестован, но ничего не сказал отцу.

Сейчас я встречаюсь с коллегами, и они признаются, что боялись даже произносить мое имя. Понимаю, что мне на зоне было легче – я отбывал 20-летний срок и смирился со своей участью.

Более того, в 2012–2013 году я писал письма на имя президента Ислама Каримова и просил проявить гуманизм и расстрелять меня. Конечно, никакого ответа не последовало: мои письма и жалобы не выходили за пределы тюрьмы…

– В каких тюрьмах вы сидели, какие у вас остались о них впечатления?

– Я сидел в двух тюрьмах – в Бекабаде до 2011 года и в Навои. Первая тюрьма – для бывших правоохранителей, соответственно, лучше условия: меньше давления. Там много генералов, хокимов и бывших прокуроров. В этой тюрьме я работал сверлильщиком.

У меня часто друзья спрашивают, как давили в тюрьме. Я и вам говорю: необязательно бить, можно морально раздавить – поместить в холодную камеру, настроить всех против тебя, что обычно действеннее, чем просто бить человека. Это часто практиковали в Навои.

– Как вы узнали о смерти Ислама Каримова и своем освобождении?

– 27 августа 2016 года нам отключили все телевизоры. После работы заключенных сразу отправляли спать, хотя обычно до отбоя даже прилечь не разрешали. Мы понимали: что-то случилось, но все боялись это обсуждать. А в день похорон телевизор заработал. Но радоваться было нельзя: офицеры следили за проявлением эмоций.

После его смерти у меня возникла искра надежды. Я слушал выступления нового президента и понял, что будут изменения.
На свидании родители рассказали, что лично верховный комиссар ООН по правам человека Зейд Раад аль-Хусейн занимается моим делом и будет обращаться к президенту.

Хотя раньше не только комиссар, но и Генеральный секретарь ООН просил узбекские власти выпустить меня на свободу. Но после каждого обращения на меня давили, угрожали и требовали от семьи прекратить всякую активность.

В день освобождения моих родителей вызвал генпрокурор Узбекистана и в торжественной обстановке объявил: «Ваш сын вышел на свободу». Единственное, что попросил, – не выезжать за границу.

Но я и не собираюсь пока: отцу 87 лет, и я хочу быть с ним. Теперь у меня на первом месте – семья, а не карьера.

– Какие изменения в тюрьме вы наблюдали?

– После смерти Каримова даже в тюрьмах началась либерализация. Например, начальство интересовалось, что надо изменить, даже на «вы» начали обращаться.

Сейчас в бараках ставят холодильники, вентиляторы, так как летом очень жарко. Меньше бьют, чаще выпускают на поселение. Это еще не фундаментальные сдвиги, но проблески изменений есть.

– Что вас поразило на свободе?

– Очень много: в 2006 году не давали работать, а сейчас больше возможностей для реализации. США перестали быть главным врагом. Сейчас дышится свободнее, но 11 лет назад люди были добрее.

Источник:Ц-1
comments powered by HyperComments

Статьи по теме

Выбор редактора

Права человека

Партия «Бирдамлик» просит объяснений от президента Казахстана

Баходыр Хан Туркестон, лидер новой узбекистанской партии «Бирдамлик», попросил президента Нурсултана Назарбаева объяснить причину срыва съезда его организации в РК и депортации соратников.

Казахстан

Новости из Узбекистанa