Правозащитница Елена Урлаева встретилась в Коканде с соседями, родными, коллегами и преподавателями Умиджона Абдуназарова и убедилась, что он не имел никакого отношения к Андижанской бойне.
Известная правозащитница Узбекистана Елена Урлаева 14 сентября побывала в Коканде с целью независимого мониторинга истории уроженца этого города 40-летнего Умиджона Абдуназарова.
Абдуназаров, уехавший в 2008 году на заработки во Францию, в 2010-м предстанет в фильме, снятом ассоциацией «Права человека в Центральной Азии», возглавляемой Надеждой Атаевой, как жертва Андижанской бойни 13 мая 2005 года. В апреле 2011-го Атаева опубликует отчет на основе этих же показаний.
В данных материалах, изданных на донорские деньги и получивших трибуну Европейского парламента в Брюсселе, как убедилась Урлаева, была представлена ложь, выдуманная от начала до конца.
Абдуназаров, выпускник романо-германского факультета со специализацией «французский язык» Ферганского государственного университета 2003 года, затем работавший учителем духовности в кокандской школе, будет выдан Атаевой за медика, случайно оказавшегося в Андижане и арестованного после трагических событий.
Что якобы он провел более трех месяцев в застенках Службы национальной безопасности (СНБ) Коканда, где подвергся пыткам, включая изнасилование.
Потом он был якобы освобожден, но его принудили с сентября 2005 по февраль 2006 года работать сначала ассистентом, а затем патологоанатомом в морге при Андижанской областной больнице, где он осмотрел 500 трупов, 300 из них – со следами насилия.
В ходе поездки в Коканд правозащитница Урлаева, по ее словам, убеждалась на каждом шагу, что Абдуназаров не имел никакого отношения к Андижану (подробности – в репортаже Ц-1).
С пяти часов утра
Елена Урлаева – женщина неуемной энергии. Еще пять утра, а она уже стоит перед нами с целым ворохом сумок.
Отправляемся на массив «Куйлюк» – на так называемый кокандский «пятак» в Ташкенте, где можно сторговаться с таксистами о поездке в этот город.
Нам везет: водителем оказывается очень симпатичная молодая женщина, и время поездки за приятной беседой проходит незаметно.
Созваниваемся с Рано Мелибоевой – домкомом дома № 85 на массиве «Навои» в Коканде, где, по сведениям Урлаевой, жил Умиджон Абдуназаров, и таксист нас подвозит прямо к дому.
Встречает нас домком очень радушно (кстати, забегая вперед, скажу, что все жители Ферганской долины, за редким исключением, принимали очень радушно) и ведет в здание махаллинского комитета «Истиклол».
По дороге словоохотливая Елена объясняет домкому причину нашего приезда и узнает много информации о жизни семьи Умиджона.
В квартире № 15 дома № 85 жила его мать – Мухаббатхон Абдуллаева с пятью детьми. С отцом они, видимо, были в разводе, по крайней мере, здесь домком его никогда не видела.
«В списках не значится»
Рассказ о семье Абдуназаровых продолжается уже в здании махаллинского комитета. К разговору присоединяется Бахтиёр Холматов, который в середине нулевых годов был активистом общественного формирования «Махалля посбони», похожего на добровольную народную дружину времен СССР.
Как можно понять из тактичного объяснения наших собеседников, в последнее время Умиджон жил в квартире № 15 вместе с женой и двумя детьми. Но потом невестка со свекровью не сошлись характерами, вследствие чего Абдуназаров с женой разошелся.
Соседи характеризуют Умиджона как хорошего парня. Рассказывают, что он был вежливым и приветливым, ни в чем предосудительном замечен не был.
Когда Елена говорит о том, что Умиджон был арестован СНБ города Коканда и подвергся там избиению и изнасилованию, все тактично улыбаются.
«В случае, если человек подвергается задержанию, а тем более аресту, в махаллю и опорный пункт милиции тут же приходит соответствующая бумага, – говорит Холматов. – Но в таких списках его фамилии никогда не было, это я могу сказать совершенно точно».
Соседи также утверждают, что Абдуназаров никогда никем не преследовался. У него не было не то что арестов, даже приводов по административным делам. Жил совершенно мирно и спокойно.
По словам наших собеседников, ближе к 2008 году Умиджон стал говорить, что собирается ехать на заработки во Францию. Он очень рассчитывал на эту страну, потому что работал учителем французского языка и хорошо им владел.
Как рассказывают соседи, Умиджон тогда беспрепятственно уехал – в подтверждение своих слов показывают книгу записей махалли, где указано, что он убыл во Францию.
Мать Абдуназарова несколько раз ездила к нему за границу, а весной умерла, и теперь квартира № 15 стоит закрытой.
«Ходят и ходят…»
Урлаева высказывает пожелание посетить одну из сестер Умиджона. В данный момент одна из них, Максудахон, лежит в больнице, и мы выбираем другую сестру – Нафисахон.
Такси подкатывает к богатому, только что отстроенному дому.
Навстречу из ворот выходят парень и девушка, видимо, дочь и зять Нафисы. Парень с девушкой встречают нас очень радушно. Оказывается, они только в этот день переехали в новый дом, но сразу усаживают нас в комнате на курпачу и начинают хлопотать по хозяйству.
Нафисы пока дома нет, и Елена набирает номер ее сотового телефона. Правозащитница представляется и неожиданно, поперхнувшись, с недоумением переспрашивает: «Как, вы просите, чтобы мы немедленно покинули ваш дом?»
Тогда телефонную трубку перехватываю я. Объясняю причину нашего приезда, ведь это в интересах самого Умиджона: правда о нем будет выглядеть лучше, чем его рассказ об Андижане.
Но Нафиса говорит, что ей тяжело общаться на русском языке, который она плохо знает, и вообще ей все надоели с визитами по поводу Умиджона: «ходят и ходят…»
Как я понимаю, женщину сильно разозлил чей-то прошлый визит. В итоге договариваемся о компромиссе: ей позвонит женщина, которая хорошо знает узбекский язык и задаст ей несколько вопросов.
После чего передаю телефонную трубку дочке Нафисы, но, видимо, мать поменяла во время телефонного разговора мнение, и компромисса не получилось. Девушка отрицательно машет головой и, извинившись, просит уйти.
Сестра: «патологоанатом» работал учителем
После этого приходится с многочисленными сумками Елены идти пешком по махалле. Фотографии Умиджона из его кокандской жизни, которые уже было собрались нам дать молодые люди, мы, разумеется, так и не получили.
Каким-то утешением от огорчительного визита может служить телефонный звонок другой сестре Умиджона – той, которая лежит в больнице.
Елена звонит Максудахон на сотовый телефон, и та категорически говорит по поводу своего брата: «Он никогда не был врачом, он работал учителем в школе».
«С менталитетом были проблемы»
Выбравшись из махалли, мы на такси доезжаем до средней школы № 32, где, по информации Урлаевой, работал Умиджон Абдуназаров.
Пока Елена восхищается опрятностью школы и вежливостью учеников, которые с нами первыми здороваются, проходим в кабинет замдиректора Бекзода Рахимова.
Рахимов – человек новый, устроился на работу сравнительно недавно. Но он сразу же оказывает нам помощь: расспрашивает других преподавателей.
В итоге те приглашают в кабинет учительницу родного языка Юлдузхон Аббасову, которая по работе тесно контактировала с Абдуназаровым.
Как рассказывает Аббасова, Умиджон был в школе учителем духовности, а заодно преподавал и английский язык, которым тоже владел.
В свою работу «вкладывал всю душу», очень хорошо общался с коллегами и учениками. Прекрасно знал законы и свои права, поэтому его никто не рисковал обижать.
Правда, как утверждает Юлдузхон, «был, наверное, самоуверенным человеком»: в частности не совсем хорошо знал местный менталитет. Например, мог дать добропорядочной замужней женщине совет, который бы другие дать постеснялись.
Юлдузхон – очень красивая женщина, но, к сожалению, фотографироваться отказалась. Говорит, муж будет ругать. Мы соглашаемся, что поделаешь – менталитет.
В завершение разговора просим найти нам документальное подтверждение того, с какого по какое время Абдуназаров работал в их школе.
Нам напечатали и позволили сфотографировать копию справки: Абдуназаров поступил в школу на работу учителем 16 августа 2004 года, а уволился 1 февраля 2006 года.
Когда мы уже выходим из школы, возвращается с собрания директор учебного заведения Гульчехра Каюмова, вместе с ней и несколькими преподавателями старшего поколения говорим об Умиджоне Абдуназарове.
То обстоятельство, что в 2005 году преподаватель духовности мог как минимум девять месяцев отсутствовать на работе, будучи при этом еще и арестованным, представляется в столь дисциплинированной школе просто невероятным.
По словам коллег, Умиджон уволился из школы потому, что хотел найти более доходную работу – «тогда многие устраивались в офисы».
Учился на преподавателя французского языка
Следующий пункт нашей поездки – город Фергана, точнее, Ферганский государственный университет, где, по сведениям Урлаевой, учился Умиджон Абдуназаров.
По дороге Елена наконец избавляется от своих многочисленных сумок – оказывается, она везла футбольный мяч и другие подарки сынишке одной из женщин, которую взялась защищать.
Когда подъезжаем к Ферганскому университету, уже темнеет, студенты, которых пока здесь никто не собирается вывозить на хлопок, уже разошлись.
Преподавателей тоже не видно, и Урлаева задерживается здесь только потому, что не может не восхититься прекрасным университетским парком, где есть даже бассейн с лотосами.
Кстати, именно из-за этой задержки нам везет: совершенно случайно мы встречаемся с проректором по духовности Акрамом Дехконовым.
Объясняем ему ситуацию. Акрам-ака записывает данные Абдуназарова и обещает узнать, учился он в этом университете или нет.
А на следующий день по телефону проректор сообщает, что да, он нашел диплом Умиджона Абдуназарова из Коканда, который в 2003 году окончил факультет иностранных языков по специальности «французский язык».
В итоге вместе с Урлаевой, оценив итоги поездки, приходим к выводу, что Умиджон – просто безобидный учитель, мечтавший о лучшей жизни, и удивляемся масштабам и бесчеловечности сформировавшейся вокруг него лжи.