Новости, аналитика и мнения
из Центральной Азии

Контент

Правозащитник Азам Фармонов – о «Жаслыке» и тыквах

Правозащитник Азам Фармонов 11 лет заключения провел в «Жаслыке» – самой зловещей колонии Узбекистана, теперь он уже год на свободе и… выращивает тыквы.

img_3267
Азам Фармонов после выходы на свободу с детьми; фото: Уктам Пардаев

Азам Фармонов был председателем Сырдарьинского отделения Общества прав человека Узбекистана (ОПЧУ), когда в 2006 году был обвинен по статье 165 Уголовного кодекса Узбекистана – «Мошенничество» – и приговорен к 9 годам лишения свободы.

В 2015 году «за постоянное нарушение дисциплины» в колонии его срок был увеличен еще на пять лет.

3 октября 2017 года Фармонов вышел на свободу наряду с другими политзаключенными после смены власти в стране.

Все 11 с половиной лет заключения Азам провел в «Жаслыке» – самой суровой колонии страны, о которой говорили: «Пойдешь – не вернешься».

О том, какие воспоминания у него сохранились о «Жаслыке», как он провел год на свободе, какие планы на будущее – в интервью нашего корреспондента.

– Азам, о печально известном «Жаслыке» говорено-переговорено достаточно. Но у каждого свое видение, особенно у правозащитника. Что бы вы сказали вкратце о своих годах, проведенных там?

– 6 июля 2006 года передо мною открылись ворота «Жаслыка». Думаю, что эта колония отличается от всех других мест лишения свободы в Узбекистане. И прежде всего с экологической точки зрения: она расположена в зоне Приаралья, в Каракалпакстане.

С другой стороны, в «Жаслыке» «поставлены на поток» не только физические пытки, но и психологические, которые заранее спланированы и доведены до совершенства, можно сказать, организованы с умом. Справедливости ради должен сказать, что не все одиннадцать с половиной лет, которые я провел там, наблюдалась такая ситуация.

Например, в последние годы физические пытки заметно ослабли, но психологические оставались почти на прежнем уровне.

– Что вы имеете в виду под словом «психологические»?

– В зоне отсутствовало одно из важнейших прав не только заключенного, но вообще каждого человека – право на обращение с ходатайством или жалобой в вышестоящие инстанции.

Например, в зоне висит ящик для писем и жалоб спецпрокурору. Но никто не может им воспользоваться по простой причине: бумага, всего один лист, дается только раз в неделю для письма домой.

Вдобавок выделяется определенное время, и если вы в течение этого времени не успели написать, то ее забирают обратно.

Почти все, кто попадает в «Жаслык», автоматически включаются в список постоянных нарушителей дисциплины.

Два раза в год вам вписывают дисциплинарное наказание, чтобы вы не подпали под амнистию. Чаще всего это осуществляется через определенных заключенных, которые взамен на хорошие условия содержания готовы на всё. Они и пишут «свидетельские показания» о ваших «нарушениях».

– Известно, что в те годы смертность среди заключенных «Жаслыка» была очень высокой. Какова была медицинская помощь больным?

– Как вы знаете, в каждой зоне есть свой медицинский отдел. На языке заключенных – это санчасть.

В первые годы, я имею в виду 2006-й, приходишь туда, например, с простудой – тебе дают какую-то таблетку. Рядом кто-то жалуется на позвоночник – ему выписывают ту же таблетку, у кого желудочная болезнь – тоже получает эту таблетку.

Еда была хуже некуда. Отсюда и вид у заключенных такой: худые, изможденные, с постоянным ощущением усталости.

Многие, кого этапировали в «Жаслык» из других зон, где они пробыли по пять и даже десять лет, потом говорили, что только здесь почувствовали, что являются заключенными.

Люди рассказывали, что в других зонах они выходили работать, могли пройтись по сектору, общаться с заключенными. Они всегда хранили тетрадь и ручку при себе, при необходимости могли жаловаться, а в «Жаслыке» – только четыре стены вокруг. («Жаслык» является зоной камерной системы содержания. – Прим. Ц-1).

Одним словом, «Жаслык» был местом, где физические и психологические пытки практиковались и отрабатывались в совершенстве.

– Международные правозащитные и иные организации не раз предлагали узбекистанскому руководству закрыть «Жаслык»…

– Когда эти требования усиливались, и не только по закрытию «Жаслыка», но вообще по улучшению условий содержания заключенных, в колонии постепенно становилось лучше. Тем не менее пытки сохранялись, но в завуалированном виде.

Сегодня, когда между властью и народом наблюдается определенное сближение, в обществе происходят значительные изменения, надеюсь, вопрос о возможности закрытия «Жаслыка» в ближайшее время встанет на повестке дня, и, я уверен, «Жаслык» закроется.

– И его оставят как памятник времен тоталитаризма и деспотизма, и туда можно будет организовывать экскурсии?

– И такое вполне возможно.

– Вы уже год на свободе. Как прошел этот год, какие планы на будущее?

– Мы с бывшими политзаключенными Агзамом Тургуновым и Дильмуродом Сайидом образовали неправительственную организацию «За установление справедливости». Цель – добиться пересмотра уголовных дел всех политзаключенных времен правления Ислама Каримова.

Очень надеемся на помощь нового руководства Узбекистана во главе с президентом Шавкатом Мирзиёевым. Ведь без справедливости, особенно в отношении бывших осужденных, осуществление грандиозных задач, поставленных перед узбекистанцами, невозможно.

Еще помогаю родственникам осужденных с обращениями в те или иные государственные органы с заявлениями, особенно тем, кто беспокоится за своих родных на зоне. Одним словом, правозащитную деятельность в том или ином виде продолжаю и по сей день.

– Вы – зять известного ветерана правозащитного движения Узбекистана Талиба Якубова. Будучи родом из Ферганской долины, любовь нашли в Джизаке. Как так получилось?

– Еще будучи холостяком, я стал членом Общества прав человека Узбекистана, возглавляемого в то время Талибом-ака. Поэтому нередко приходилось бывать в его доме. Когда я задумывался о женитьбе, то для себя решил, что правозащитная деятельность очень трудна и ответственна, и что у такого человека должна быть спутница жизни, понимающая эти трудности.

У Талиба-ака была дочь Азада, как никто другой знающая эти тонкости. Вот и решились. Имеем двоих детей: сына и дочь.

У Азама и Азады в Гулистане (центр Сырдарьинской области) имеется свой дом, но они живут с Талибом-ака в его доме в Джизаке.

– Это мы с Азадой так решили, и Талиб-ата (Азам слегка улыбается: «ата» («дедушка») – так в Узбекистане называют очень уважаемого человека) поддержал наше предложение. Ведь вы знаете, что Талиб-ата совсем недавно вернулся из Франции, где свыше одиннадцати лет пребывал в качестве политического беженца. Ему нужны поддержка и уход, ведь человеку без малого 80 лет.

— Заметив, что я с некоторым удивлением смотрю на холмик из тыкв во дворе дома, Азам объясняет:

«Арендовал несколько гектаров земли у фермера, вот и урожай удался на славу. Оптом просят по полторы тысячи сумов (около 17 центов) за кило. Не даем: с началом зимы тыква подорожает – тогда и реализуем. Надеюсь, получится около 15 млн заработать (1800 долларов США).

abdukasym-talib-i-tykvy
Талиб Якубов с джизакским активистом Абдулкосымом Мамарасуловым на фоне тыкв Азама Фармонова; фото: предоставлено Ц-1

Уходя из дома Талиба Чкубова и Азама Фармонова, я невольно подумал, что такие люди, как Азам, никогда не отступят от однажды избранного пути.

Ибо знают, что этот путь призван служить справедливости и добру. В конечном итоге – миру на земле.

11 с половиной лет тюрьмы – просто промежуток в жизни таких людей, как Азам. Эти годы их еще больше закаляют духом, делают их еще сильнее. Азам Фармонов – тому живой пример…

Салиджон Абдурахманов – корреспондент Ц-1 в Узбекистане

Источник:Ц-1
comments powered by HyperComments

Статьи по теме

Выбор редактора

Права человека

Партия «Бирдамлик» просит объяснений от президента Казахстана

Баходыр Хан Туркестон, лидер новой узбекистанской партии «Бирдамлик», попросил президента Нурсултана Назарбаева объяснить причину срыва съезда его организации в РК и депортации соратников.

Казахстан

Новости из Узбекистанa