Будучи фальшивкой, благодаря сложившейся вокруг диктаторского Узбекистана конъюнктуре, Атаева пробралась в правозащиту, но в силу жадности и глупости этим не удовлетворилась…
В истории Надежды Атаевой, 50-летней псевдоправозащитницы из Узбекистана, нет ничего нового. Она стара как жизнь. Это классика. Это история женщины, которой, несмотря на все «против», улыбнулась удача, жизнь подарила шанс, но ей всего было мало…
В конечном итоге она возжелала лавры настоящих людей, захотела взобраться на их пьедестал, ошеломить мир своей историей об Андижане, прославиться как непоколебимый поборник прав человека. Но Андижанская трагедия ей не подчинились: слишком она была реальной и чистой, какими могут быть только самое неподдельное горе и самые горькие слезы…
Море взбунтовалось… Золотая рыбка отказалась ей служить… Надежда Атаева осталась у разбитого корыта…
Могла ли история этой женщины сложиться по-другому? Нет, ее концовку не смог бы изменить даже Пушкин, она была предопределена с самого начала.
Надежде Атаевой было 32 года, когда в 2000 году она бежала из Узбекистана под угрозой ареста за масштабные хищения в ГАК «Узхлебопродукт», который в период с 1997 по 2000 год возглавлял ее отец Алим Атаев.
Под папиным крылом эта более чем взрослая женщина не занималась ничем, кроме принудительной продажи хлебным предприятиям страны, подчиненным ее отцу, полипропиленовых мешков, цена на которые семейством периодически необоснованно завышалась.
Атаеву не смущала ее должность и монопольное право на поставку мешков, не задавалась она вопросом, почему кроме нее на предприятии «Узхлебопродукт» работает ее брат Кахрамон, в то время 20-летний молодой человек, которому чудесным образом удавалось приватизировать на свое имя госпредприятия, а также дядя и т. д.
Читая приговор Ташкентского городского суда, вынесенный Атаевым в их отсутствие в 2013 году, о том, какие мошеннические схемы, а также угрозы и давление на подчиненных они использовали для разграбления ГАК «Узхлебопродукт», узнаешь почерк, проявившийся через несколько лет в новой карьере Атаевой – в правозащите.
Мошенничество и подлог – это то, от чего Атаева не смогла отказаться даже при написании иска против своего оппонента – Мутабар Таджибаевой в уголовный суд Парижа.
Она пыталась обмануть французский суд, принимая его судей за бесправных подчиненных ГАК «Узхлебопродукт» или активистов Узбекистана, работавших под постоянной угрозой расправы со стороны диктаторского режима, представив на рассмотрение иск, полный искажений, недомолвок и лжи.
Она думала, что обхитрит Парижский суд, что ей повезет. Но французская Фемида – это не суд в Узбекистане: там нет «телефонного права», а таким, как Атаева, везет лишь, когда папа получит доходную должность или в стране правит диктатор, на выжженном поле которого каждая поганка могла сойти за съедобный гриб.
Она думала, что напугает такую, как Мутабар, но человек, прошедший за свои убеждения пытки и тюрьму в каримовских застенках, сумела отстоять их в суде свободной Франции.
Мне было 30, когда я была вынуждена уехать из Узбекистана после освещения Андижанской бойни. Вспоминаю себя в то время – уже взрослым сознательным человеком, который понимал, что он делает, и до сих пор, несмотря на все перипетии и трудности, не пожалела о сделанном выборе: я должна была защитить Андижан.
Я уверена, что мешочница Атаева тоже понимала, что делала в свои 30–32 года. Правда, она никогда не поймет, что есть мир за пределами коррупции, есть справедливый суд и права человека, есть честные и настоящие судьи, правозащитники и журналисты.
Как сказал великий Омар Хайям: «Что есть в кувшине, то и выльется из него». А великий Пушкин подытоживает: «На пороге сидит его старуха, а пред нею разбитое корыто».
Галима Бухарбаева – главный редактор Ц-1