Президент Узбекистана вернул граждан, оказавшихся среди террористов на Ближнем Востоке, а как насчет диссидентов на Западе? За ними даже не надо отправлять самолет…
Галима Бухарбаева
Шавкат Мирзиёев, будучи 3 июня в Ташкентской области, признался, что организовать операцию «Добро», проведенную 30 мая, по возвращению из стран Ближнего Востока 156 граждан было нелегким делом.
Надо было договариваться с разными государствами, вызволить некоторых из рук террористов, обеспечить посадку самолета… Действительно, можно представить, что была проведена огромная работа, а за ней стояла настоящая воля руководства страны.
Узбекистан решил взять ответственность за своих граждан и вернуть их на родину, даже если они оказались в самых зловещих и отвратительных организациях мира. ИГИЛ и его воины, среди которых были и узбеки, захватив часть Ирака и Сирии, своей бесчеловечностью не раз потрясали мир.
Можно вспомнить публичные казни и массовые убийства; геноцид езидов (народ, в основном проживающий на севере Ирака, субэтнос курдов. – Ц-1); исламскую полицию со специальным женским подразделением, которая терроризировала оставшихся местных жителей; невольничьи рынки, где для плотских утех продавали детей…
Я бы не стала проливать слезы ни по одному взрослому человеку, будь это мужчина или женщина, который оказался в среде террористов. Я верю, что всегда есть выбор, и допускаю, что многие были там сознательно, им там нравилось.
Но я помогла бы этим людям из человеческого сострадания и милосердия, ответственности перед согражданами, а также из желания помочь развитию своей страны.
Но, поддерживая операцию «Добро», нельзя не видеть образовавшийся парадокс, что Ташкент скорее примет семьи террористов, чем диссидентов, оказавшихся вне Узбекистана за свои профессиональные или политические убеждения.
«Почему они уехали? – вопрошал Шавкат Мирзиёев, говоря о женах и детях ближневосточных боевиков. – Потому что положение у нас было плачевным, не было условий».
Могут ли оппозиционеры, активисты или журналисты, к примеру, как я, рассчитывать на такое же понимание и сочувствие со стороны президента?
До сих пор власть в Ташкенте не желает признать того, что в годы правления первого президента Ислама Каримова из Узбекистана пришлось бежать сотням граждан, и что политическое изгнание для них стало единственной возможностью избежать тюрьмы и пыток, а может, и смерти.
Я, к примеру, писала только правду об Андижанской бойне 13 мая 2005 года. И не моя вина, что власть довела ситуацию до народного взрыва, а затем расстреляла демонстрацию в городе. Вопрос: должна ли я была сидеть в тюрьме за это? А другой альтернативы в Узбекистане не было.
Но на эти вопросы Узбекистан не отвечает. Спустя почти три года со дня смерти Каримова и прихода к власти Мирзиёев отворачивается от диссидентов.
Тех из них, кто за минувшее время попытался на законных основаниях приехать в Узбекистан, депортировали обратно прямо из аэропорта в Ташкенте.
Не отменяет, несмотря на неоднократные призывы, Мирзиёев и антиконституционный указ Ислама Каримова, тайно лишивший в 2014 году гражданства РУз почти всех диссидентов, оказавшихся в изгнании.
Отказывает Узбекистан в аккредитации СМИ, которые потеряли свои офисы в Ташкенте после Андижанской бойни. Среди них и сайт Ц-1.
Говоря об операции «Добро», президент Мирзиёев с состраданием отметил положение узбекистанских женщин, находившихся среди боевиков, рассказав, к примеру, что одна родила пятерых детей от пятерых мужей…
Да уж… вот я на такое не способна. Но я понимаю, почему власти легче принять именно эту женщину. А не меня.
Слабó, Шавкат Миромонович?
Галима Бухарбаева – главный редактор Ц-1