Власти Самарканда предпринимают меры, чтобы избежать народных митингов в связи с начавшимся сносом махаллей, а застройщики обесценивая собственность людей, угрожают им проблемами за жалобы и огласку.
Готовящийся накануне митинг жертв масштабной застройки в Самарканде был отменен в связи с вмешательством городских властей. Взамен людям предложили диалог, а также обещания решить вопрос каждого по-справедливости и закону.
Как рассказывает руководитель «Правозащитного альянса Узбекистана» Елена Урлаева, присутствовавшая на встрече жителей самаркандских махаллей и представителей городского хокимията, общение прошло в мирном и уважительном ключе, но людей страшит то, что этот миролюбивый тон не имеет ничего общего с реалиями на земле.
«Здравствуйте, у вас снос»
По уточненным данным Ц-1, с июля месяца этого года жители шести махаллей древнего Самарканда — это «Темирйулчилар», «Ипак йули», «Майсазор», «Матонат», «Мехнат» и «Барака» — были поставлены перед фактом, что их дома, это как минимум три тысячи домохозяйств, пойдут под снос, так как на их месте будет построен многоэтажный жилой комплекс.
В разработке этого проекта участвуют около 30 различных коммерческих строительных компаний, на площади в 301 гектар, освобожденной от старинных самаркандских махаллей, планируется возвести 80 домов высотой в 16 этажей, с возможностью проживания там до 200 тысяч человек.
На вчерашней встрече в городском хокимияте Самарканда власти заявляли одно: проект внесен в Генеральный план города, а потому у людей нет ни одного шанса его отменить, а значит сохранить свои дома; выселение и снос — состоятся в любом случае, категорически заявляли чиновники…
У обескураженных и растерянных от безапелляционности властей и коммерсантов-строителей людей в головах вставали и колотились вопросы: «А вы нас спросили?
- Почему решение о строительстве новостроек, о сносе частных домов принималось без согласования с жителями махаллей?
- Почему домовладельцев не поставили заранее в известность?
- Почему не получили их согласия?
- Почему не предлагают равноценного обмена?
- Почему по сей день не разработан единый механизм и процедура оформления договоров с домовладельцами о компенсации, выплате денег и предоставлении им временного жилья?
- Почему застройщики снижают до смешного стоимость недвижимости, отказываются платить за землю, за хозяйственные постройки и другую собственность, включая зеленые насаждения?
- Почему застройщики угрожают людям, запрещая им жаловаться властям и выходить на прессу?
- Почему уже начался слом некоторых домов — без выплат компенсаций, без решения суда?
- Почему органы внутренних дел участвуют в запугивании местных журналистов и блогеров, пытавшихся освещать эту проблему?
- Почему власть уничтожает уникальные узбекские махалли, а значит — историю, культуру, образ жизни, традиции, память народа и страны?
- Почему не нашлось другого места для многоэтажек, и почему, за какие выгоды и приобретения власть отдала под снос не только дома граждан, но и историю Самарканда, исторический облик города, известного во всем мире
- Почему это варварство и бесчеловечность?
- Это и есть «Новый Узбекистан» президента Шавката Мирзиеева?
- Если так, то — кому он нужен?»
Занизить стоимость до минимума
Жительница махалли «Темирйулчилар» Надежда Махид рассказывает, что в начале июля к ней пришли неизвестные люди, они не представились, но заявили, что ей придется съехать, так как ее дом пойдет под снос.
При этом ей не предложили провести оценку недвижимости, подписать договор, но заявили, что компенсация будет произведена лишь за площадь дома согласно кадастровой записи, а за участок в 5,3 сотки, а также все имеющиеся во дворе постройки — ничего выплачиваться не будет.
«У меня большой двухэтажный дом, у нас сад, хозпостройки, я живу с мужем, мы не хотим никуда уезжать, нам все здесь близко и знакомо, это — наш дом во всем смысле этого слова, почему нас оставили без право на выбор, почему нас выселяют, но при этом не могут показать ни единого документа — о процедуре подсчета стоимости недвижимости, о других шагах, связанных с поиском другого жилья», — говорит Надежда.
Сноси и молчи
Рано Кулдашева из махалли «Майсазор» уже во второй раз в жизни попадает под снос. В мае 2017 года ей пришлось съехать из своего дома в другой части Самарканда, но тогда, по ее словам, застройщик и власти обращались с людьми гораздо лучше, возможно это было связано с первым годом президентства в Узбекистане Шавката Мирзиеева…
Тогда, восемь лет назад, она выбрала дом в махалле «Майсазор», ей оплатили его стоимость. Жить на земле Рано предпочтительнее всего, так как она одна воспитывает сына-инвалида.
Ныне 23-летний молодой человек страдает олигофренией и ДЦП (детский церебральный паралич), он не говорит, не способен самостоятельно даже кушать и удовлетворять другие естественные потребности.
«Куда я теперь отправлюсь с сыном-инвалидом», он ходит под себя — мало кто готов даже сдать квартиру с таким человеком», — сетует Рано.
Она также рассказывает, что в нынешней ситуации ни застройщик, ни власти не хотят подписывать договора, а предлагают оформить документ, в котором гарантом выступает неизвестная организация «Мехри Окибат», не упоминающаяся в развешанных вокруг стендах о новом городе «Мечте» — «Орзу».
При этом застройщики не разрешают людям жаловаться ни властям, ни обращаться за помощью к журналистам.
«О нашей ситуации сделала видео-репортаж местный блогер Гуля, но затем к ней домой пришел участковый и заставил ее удалить материал, — рассказывает Рано. — Затем я обратилась к другому блогеру Баходыру Хасанову, но и его запугали, а ко мне домой пришел наш участковый инспектор и сказал, что против меня возбудят уголовное дело».
Снос под одну гребенку
При сломе домов возникает множество нюансов, на которые застройщики не обращают внимания и не желают индивидуально подходить к каждому вопросу, как ситуация Татьяны Малюковой из махалли «Ипак йули».
По словам женщины, она живет в общем дворе, где расположены несколько домов барачного типа, с единой крышей и соприкасающимися стенами. Один из ее соседей дал согласие на снос своего дома, его уже начали крушить, а сотрясаются все дома вокруг.
«Мы можем остаться без крыши, — говорит Татьяна, — наши стены трясутся и могут разрушиться или повредиться, и мы находимся в абсолютном неведении — что нам делать, как быть? У нас общий неделимый участок, по закону сосед не мог продать свою долю без согласия соседей, давать согласие на слом общей крыши, но — кого это волнует…»
Вероника Боротова из махалли «Темирйулчилар» владеет домом на участке в 10 соток, каково было ее удивление, когда представитель застройщика «Глобал Авенью» заявил ей, что они выплатят ей компенсацию только за жилую площадь в доме — 47 кв.м., а оставшаяся полезная площадь — их не касается, как и солидный по размеру земельный участок.
Но на 10 сотках земли застройщик выстроит не один десяток квартир, уже сегодня в Самарканде известно, что продаваться квадратные метры в новых домах будут по 14-18 млн сумов (1150-1500 долларов США).
Кровавый младенец
В «Новом Узбекистане» Шавката Мирзиеева нарождается капитализм. Зарабатывать деньги, инвестируя в самые выгодные проекты, хотят местные богачи и их собратья из зарубежья, имеющие возможность привлекать кредитные средства иностранных коммерческих банков и кредиторов.
В Узбекистане, как и во всех отсталых и промышленно неразвитых странах, главной сферой для прибыльных вложений становится недвижимость. Строительство жилья и продаже его затем под высокие проценты — обеспечивают капиталистам доходы на десятилетия вперед за счет кредитного рабства сотен тысяч и миллионов простых людей.
В своем величайшем труде «Капитал» Карл Маркс писал: «Если деньги, по словам Ожье (Мари Ожье, французский ученый, автор труда «Публичный кредит, 1842 года — Прим. Ц-1), «рождаются на свет с кровавым пятном на одной щеке», то новорожденный капитал источает кровь и грязь из всех своих пор с головы до ног».
И эту грязь и кровь ощущают, испытывают и переживают сегодня и сейчас тысячи жителей самаркандских махаллей.
Ц-1