Новости, аналитика и мнения
из Центральной Азии

Контент

Сергей Дуванов / Работа над ошибками казахстанской оппозиции

Я уже более двадцати лет оппонирую режиму Нурсултана Назарбаева. Поэтому мне небезразлично, что в этом плане делают другие. Оценивая, прихожу к мнению, что оппозиция допускает серьезные стратегические и тактические ошибки.

Рискну поделиться своими взглядами на ситуацию в данном вопросе.

Не исключено, что многим это может не понравиться. Предлагаю воспринимать мою критику в качестве попытки взглянуть на историю казахстанской оппозиции через призму имеющегося опыта и анализа ошибок, которые в свое время совершали мы все, кто так или иначе оппонировал президенту Нурсултану Назарбаеву.

Я хорошо помню, как 17 лет назад мы с Нурбулатом Масановым попытались давать советы лидерам оппозиции, инициировавшим движение «Демократический выбор Казахстана» (ДВК). Лидеры той оппозиции нам очень вежливо намекнули, что в нашей помощи не нуждаются.

Сказано было примерно так: «Мы сами знаем, что делать. Мы доказали, что можем зарабатывать миллионы, и теперь покажем всем, как нужно делать большую политику».

С тех пор прошло много лет, и вы знаете, что стало с той оппозицией. Ее сегодня нет. Думаю, многие из той оппозиции сегодня поняли, что заниматься политикой – это далеко не то же самое, что зарабатывать миллионы. Политика оказалась более сложным, тонким и, главное, опасным делом.

Сегодня, глядя на попытку возрождения ДВК, при всех различиях в ситуации, разности подходов и кадрового состава, я прихожу к мнению, что есть одно общее в методах нового и старого движения: и тогда, и сегодня под оппозиционностью ошибочно понимается недовольство казахстанцев властью и социально-экономической ситуацией в стране – это очень принципиальный момент, который серьезно влияет на выбор тактики оппозиционной деятельности.

Недовольство людей действиями власти нельзя рассматривать в качестве оппозиционности людей по отношению к власти.

Недовольство может проявляться и к власти, за которую люди тем не менее успешно голосуют.

Об оппозиционности можно говорить только тогда, когда недовольство начинает выливаться в возмущение, которое проявляется в каких-то реальных протестных действиях и требованиях.

То есть нужно исходить из того, что оппозиционности обязательно должно предшествовать возмущение, которое, в свою очередь, вырастает из недовольства значительной части граждан.

Да, сегодня есть достаточно сильное недовольство значительной части казахстанского общества. В то время как в состоянии возмущения находится только его незначительная часть. И только совсем незначительная часть казахстанцев созрела до уровня открытой оппозиционности. Те из них, кто примкнул к ДВК, – как раз часть этого тренда.

Однако у меня сложилось стойкое ощущение, что в ДВК массовое недовольство большинства казахстанцев принимают за оппозиционные настроения.

А проявление возмущения в социальных сетях – за готовность людей на открытые протестные действия. Это порождает иллюзию, что большинство казахстанцев, критикующих власти на кухнях, в курилках и в соцсетях, настроены против режима Назарбаева и готовы к публичным протестам.

Отсюда ошибочно делается вывод, что если это недовольство организовать должным образом в нужное время и в нужном месте, то вполне можно, следуя опыту Грузии и Украины, попытаться заставить власть пойти на уступки или даже ее сменить.

Было время, когда мы с Нурбулатом Масановым и многие из тех, кто был тогда с нами в старой оппозиции, тоже так считали и думали, что такое возможно в Казахстане. Однако, как показала жизнь, мы заблуждались.

На самом деле с недовольством казахстанцев и их протестностью было не все так просто.

Оказалось, что уровень возмущения масс на самом деле не настолько значимый, чтобы это можно было использовать для создания реальной политической оппозиции.

А протестный потенциал гражданского общества настолько слабый, что это не позволяет данному обществу предъявлять претензии к власти. Это данность, с которой нужно считаться.

Все самые лучшие оппозиционные идеи последних 25 лет разбивались об индифферентность людей, их историческую трусость, политическую неграмотность и гражданскую несостоятельность.

То есть проблема не столько в оппозиции, сколько в ментальности и политическом традиционализме казахстанцев, которые не только боятся «слезть с дивана», но еще и категорически против этого.

Знаю, что многие с этим не согласятся. Мол, в стране полно людей, готовых хоть сегодня на баррикады. Нужно только, чтобы кто-то их организовал и возглавил.

Увы, не все так просто. Главный вопрос: сколько таких в стране на самом деле? И насколько реально, что эти люди готовы пойти до конца? И если они есть и готовы идти до конца, то как их собрать со всего огромного Казахстана в одном месте, в нужное время в условиях жесточайшего прессинга со стороны властей?..

Это как раз все те вопросы, на которые в казахстанской оппозиции никогда всерьез не пытались найти ответы.

Давайте обратимся к фактам. Возьмем три конкретных примера, имевших большой политический резонанс в последнее время.

1. Забастовка нефтяников Жанаозена и их расстрел в 2011 году. В любой другой стране мира расстрел мирных людей вызвал бы лавину протестов по всей стране. Однозначно, что это бы не осталось без серьезных последствий для властей, где-то – привело бы даже к смене правительства. В Казахстане же общество, по сути, проигнорировало трагические события, а в отдельных случаях продемонстрировало поддержку властей. Это убийственный диагноз для гражданского общества!

2. Девальвация тенге в 2014 году. Казахстанцы за одну ночь стали беднее в два раза!!! В любой другой стране мира это привело бы к взрыву негодования и массовым протестам. Все вылилось бы в многотысячные митинги и демонстрации или даже в общенациональную забастовку. У нас всего 50 человек вышли к памятнику Абаю в Алматы. Представляете: недовольных – 15 млн, а возмущенных – только 50! Вот вам реальная цена нашего гражданского возмущения или, если хотите – протестности.

3. Попытка властей разрешить продажу земли иностранцам в 2016 году. В целом основная масса населения этот факт проигнорировала вовсе. А те, кто и был недоволен такой инициативой властей, не пошли дальше выражения своего возмущения на кухнях и в курилках.

Да, были отдельные попытки проведения митингов в ряде городов, но настолько малочисленные, что говорить о них всерьез не приходится. Учитывая специфичность вопроса, даже три тысячи протестующих на митинге в Атырау – это скорее демонстрация нашего гражданского пофигизма.

Вот прямые доказательства тезиса, что проявление недовольства людей – это не возмущение и тем более не оппозиционность. Недовольных в каждом из приведенных примеров были миллионы, а возмущенных – всего лишь от 50 до 3 тысяч человек. Как вам такая арифметика?

То, что количество подписчиков в Телеграм у ДВК доходило до 100 тысяч, говорит о наличии интереса среди казахстанцев к оппозиционным идеям. Рассматривать их в качестве сторонников и членов движения, думаю, абсолютно неправомерно. Это скорее уровень интереса к личности лидера ДВК – Мухтара Аблязова и оппозиции, которую он олицетворяет. К слову сказать, у любой порнозвезды подписчиков в разы больше. Так что говорить о высокой популярности ДВК в Казахстане оснований нет.

Что касается членства в ДВК, то, судя по существующим данным, организация имеет порядка 16 тысяч человек. Это уже немало, но явно недостаточно, чтобы говорить о всенародной поддержке ДВК.

Ясно одно: в Казахстане есть люди, критически относящиеся к режиму и желающие его смены. Насколько они являются последовательными и идейными борцами за демократию, не знает никто. Их вступление в ДВК – это фиксация недовольства правящим режимом. Это показатель того, что они созрели до политического оппонирования режиму президента Назарбаева.

Так что 100 тысяч подписчиков в Телеграм и 16 тысяч членов движения – это то, что в активе сегодняшнего ДВК. Плюс сюда же можно добавить пропагандистскую работу самого Аблязова, регулярно устраивающего прямые эфиры в соцсетях, что на начальном этапе имело серьезный общественный резонанс. Хотя во многом это было вызвано блокировкой прямых эфиров.

В пассиве – то, что ДВК так и не смог организовать сколь-либо значимых публичных протестных акций. Мало того что все они были сорваны полицией, но еще и продемонстрировали низкий уровень активности сторонников ДВК. Только около 300 человек смогли выйти на заявленные публичные акции протеста. Это продемонстрировало недостаточность сил у ДВК для проведения подобных мероприятий. Нужно признать, что с точки зрения заявленных полтора года назад претензий на смену власти – весьма скромный результат.

Понятно, что во многом это явилось следствием репрессий, которые власти развязали в отношении активистов движения. Объявление ДВК запрещенной организацией развязало руки правоохранительным органам в преследовании ее активистов и сторонников.

Десятки из них были подвергнуты задержаниям – прошли административные суды. Против наиболее известных были возбуждены уголовные дела. Все это напугало сторонников оппозиции, в результате чего процесс активизации ее рядов пошел на спад. Это нашло свое отражение даже в существенном сокращении числа подписчиков в Телеграм.

На мой взгляд, сегодня ДВК переживает кризис. Год назад, полемизируя с Аблязовым, я предупреждал о неготовности оппозиции решать задачи такого уровня.

Мои опасения подтвердились: так и не была создана команда единомышленников, отсутствует коллегиальность в принятии решений, все движение представлено одним человеком, который в одиночку ведет всю организационную и пропагандистскую работу.

Сегодня ДВК – это, по сути, движение одного человека. Да, человека неординарного, умного, опытного и непримиримого оппонента власти. Он идейный вдохновитель этого движения, его мозг, его лицо, главный пропагандист и его спонсор. Пять в одном.

Но нельзя оппонировать политическому режиму, обвиняя его в авторитаризме, и при этом демонстрируя те же методы организации и управления.

В чем отличие между оппозицией и властью, если и тут и там все решает один человек? Есть ли смысл тогда менять одно на другое? Вождизм и оппозиция, на мой взгляд, – это несовместимые вещи.

И то, что уже кое-кто из активистов ДВК рассорился с его лидером и вышел из движения, наглядно демонстрирует, к чему всё приводит. На мой взгляд, это одна из важнейших причин того кризиса, о котором я сказал выше.

Другой не менее важный вопрос – неверно избранная тактика в деятельности организации.

Сегодня в условиях жесточайшего прессинга всех, кто не согласен с «линией Акорды», делать упор на организацию протестных публичных акций – далеко не самое умное решение. Это значит «спалить» весь набранный актив движения и посеять страх в сердца тех, кто собирался примкнуть к нему. Что, собственно, и произошло.

Неверно выбранная тактика, предполагающая организацию несанкционированных митингов, привела к тому, что власти получили весь список активистов ДВК, которые тут же были взяты в разработку силовиками.

Это привело практически к разгрому и параличу начавших формироваться региональных ячеек движения. То есть такими митингами руководство ДВК дало Акорде повод для репрессий против своих активистов. Сегодня все активисты, засветившиеся в указанных акциях, взяты на учет и находятся, что называется, под «колпаком» у КНБ и полиции.

Спрашивается, а что нужно было делать тем, кого не устраивает нынешняя власть?

Начнем с того, что с учетом ситуации в стране вопрос должен звучать иначе: «Что можно было делать?»

И в этом случае мы оказываемся на позициях не праздных мечтателей, у которых перед глазами опыт бархатных революций в Грузии и Украине, а реалистами, адекватно оценивающими состояние казахстанского общества и власти, боящейся этой революции, как черт ладана.

Да, действительно многие казахстанцы устали от бессменного правления одного человека, от тотальной коррупции в стране, от экономических проблем и многого другого, что несет авторитаризм Назарбаева. Но это еще не означает, что они готовы быть оппозиционерами и чем-то пожертвовать во имя политических изменений в стране.

Мне кажется, что у руководства ДВК возникла некая эйфория от тех тысяч подписчиков и виртуального членства в ДВК. Возникла без учета того, что все это протестное бурление в Интернете происходит исключительно в виртуальной реальности, где можно говорить то, что в реальной жизни – нельзя и очень опасно.

Я понимаю, что всем хочется верить в то, что им хочется, но веры здесь недостаточно. Здесь важно оценивать ситуацию как можно более реально. Даже если эта оценка невыгодна и неприятна.

Да, сегодня всех достали экономическая безнадега, социальная незащищенность и бесправие простых людей, о которых толстосумы и чиновники вытирают ноги. Многие устали от несменяемости политического лидера, который не в состоянии исправить ситуацию к лучшему. Казалось бы, людям хочется перемен. Но!!!. Во-первых, не всем. Во-вторых, и в этом парадокс ситуации, большинство граждан перемен боятся и обеими руками голосуют за пресловутую стабильность. Это тоже данность, которую нужно учитывать.

Так кто же на самом деле люди, вступившие в ДВК? На самом ли деле они являются оппозиционерами и готовы противостоять режиму? Или до оппозиционеров им еще нужно дорасти и политически, и нравственно?

Строго говоря, в подавляющем своем большинстве – это люди, не согласные с политическим курсом Назарбаева и с тем, что делает сегодня власть, значит, они диссиденты. Записывать их в идейных борцов с режимом я бы не торопился. Их способность участвовать в какой-то серьезной партийной деятельности весьма сомнительна.

Да, они могут проявить свое несогласие (диссидентство) в соцсетях. Да, кое-кто из них даже способен на какие-то дела и поступки. Но как только дело касается демонстрации своей оппозиционности в реальной жизни – здесь совершенно другая картина.

Пример тому – все те же акции протеста, организованные 16-тысячным ДВК в 2018 году. 2–3% – вот реальная цена этой оппозиционности. Примерно столько людей поддержали призыв руководства ДВК и вышли на протесты.

Понимаю, что такое мало понравится сторонникам оппозиции, но это так. Это горькая правда, которую нужно принять и сделать выводы.

Год назад я уже писал о своем несогласии с оппозиционной тактикой руководства ДВК в части того, как нужно бороться с режимом. Сегодня, учитывая, что ничего не изменилось, вынужден повторить.

Есть три варианта решения проблемы казахстанского авторитаризма.

Первый: сидим и ждем, когда все свершится естественным путем. То есть каток цивилизации лет эдак через 50–70 выдавит из людей синдром раба, а из власти – диктаторов, и всё эволюционным путем перерастет в демократию.

Этот вариант продвигается большинством провластных политологов, журналистов и общественных деятелей, позиционирующих себя демократами, поэтому в разъяснениях не нуждается.

Второй: в самое ближайшее время, используя неспособность властей изменить ситуацию к лучшему, организуем массовый протест возмущенных граждан (по примеру Грузии, Украины и Туниса), на волне которого вынуждаем власть уйти в отставку. Провайдерами и идеологами этого варианта являются те, кто, так или иначе, сегодня политически оппонирует Акорде. В этом плане заслуживает внимания прежде всего позиция ДВК, наиболее открыто и радикально ставящего вопрос смены власти.

Третий: ведем масштабную и кропотливую идеологическую работу по очищению «авгиевых конюшен» в мозгах казахстанцев. Через социальные сети, через создание различных организаций, клубов, через работу индивидуально. Все это, используя критику власти и демонстрацию ее несостоятельности, – для изменения страны к лучшему. Чему помогает сама власть, дискредитируя себя своими бездарными и непопулярными действиями.

Нужны ГРАЖДАНЕ, не просто способные протестовать, но прежде всего граждане, неспособные оставаться равнодушными к тому, что делает авторитарная власть. То есть нужна оппозиционность не живота и кармана, а оппозиционность головы и принципов.

Оппозиционность должна стать внутренней, осознанной потребностью человека – в этом ее проявление становится нормой и алгоритмом жизни.

Как только в стране появляется 15–20% таких граждан, смена власти становится вопросом времени.

Я придерживаюсь этого варианта оппозиционности. Это моя позиция. Сегодня она не имеет популярности и среди оппонентов режима. Я всё объясняю непониманием того, о чем говорил выше.

Это не означает, что я против смены режима через народный протест. Отнюдь! Более того, я считаю, что народ имеет право на мирное отстранение власти. Это право вытекает из норм и принципов народовластия, заложенных в Конституции. (См. мою книгу «По газонам ходить», где я это право обосновываю.)

Однако в нынешних реалиях я не вижу перспектив в лобовом противостоянии с режимом. Во-первых, в силу отсутствия нужной протестности у самих казахстанцев, не созревших до нужного уровня гражданственности, – некого выводить на улицы. Во-вторых, потому что режим создал мощную систему запретительных мер против любого проявления протестов – протестовать сегодня чревато.

В отличие от моих оппонентов в этом вопросе из ДВК я считаю, что для нашего «майдана» абсолютно недостаточно того недовольства, которое сегодня имеется.

Нужен совершенно другой уровень оппозиционности, достижение которого предполагает иные подходы в деятельности тех, кто поставил себе целью свержение автократии в своей стране.

Проще говоря, нужны граждане, а не подданные, которых в нашей стране, к сожалению, сегодня большинство. Это самый принципиальный момент.

Сергей Дуванов – публицист и колумнист Ц-1 в Алматы

Источник:Ц-1
comments powered by HyperComments

Статьи по теме

Политика

Сергей Дуванов / Как обрести славу и величие

С завидной периодичностью Нурсултан Назарбаев призывает казахстанцев бороться с коррупцией. Странно это слышать из уст президента, наделенного всеми полномочиями покончить с ней в течение двух-трех лет.

Казахстан
Права человека

Сергей Дуванов / Откуда в Казахстане берутся недовольные?

Житель Алматинской области Олжас Турысбеков стал инвалидом после пыток в департаменте полиции, куда попал по подозрению в краже скота, а его попытка добиться компенсации от государства уперлась в стену.

Казахстан
Политика

Сергей Дуванов / Кому служит правосудие Казахстана?

Что можно сказать о судебной системе страны, в которой суды всех инстанций, включая Верховный, отказываются видеть различие между требованием отставки Правительства РК на пикете, и самой процедурой отставки?

Казахстан

Выбор редактора

Права человека

Партия «Бирдамлик» просит объяснений от президента Казахстана

Баходыр Хан Туркестон, лидер новой узбекистанской партии «Бирдамлик», попросил президента Нурсултана Назарбаева объяснить причину срыва съезда его организации в РК и депортации соратников.

Казахстан

Новости из Казахстанa

Политика

Сергей Дуванов / Как обрести славу и величие

С завидной периодичностью Нурсултан Назарбаев призывает казахстанцев бороться с коррупцией. Странно это слышать из уст президента, наделенного всеми полномочиями покончить с ней в течение двух-трех лет.

Казахстан
Права человека

Партия «Бирдамлик» просит объяснений от президента Казахстана

Баходыр Хан Туркестон, лидер новой узбекистанской партии «Бирдамлик», попросил президента Нурсултана Назарбаева объяснить причину срыва съезда его организации в РК и депортации соратников.

Казахстан
Права человека

Сергей Дуванов / Откуда в Казахстане берутся недовольные?

Житель Алматинской области Олжас Турысбеков стал инвалидом после пыток в департаменте полиции, куда попал по подозрению в краже скота, а его попытка добиться компенсации от государства уперлась в стену.

Казахстан