Хочу написать о Светлане Ивановне Герасимовой – учительнице и директоре школы № 50 в Ташкенте. Ко мне, дикому и забитому ребенку, она неожиданно отнеслась с вниманием и уважением и заставила поверить в себя.
Каждый год 1 октября, в День учителя, я думала, что просто обязана рассказать о Светлане Ивановне Герасимовой, моей учительнице, в широком смысле этого слова. Наконец-таки, я это делаю.
Светлана Ивановна с четвертого класса начала преподавать нам, ученикам школы № 50 Ташкента, русский язык и литературу.
В момент нашей встречи, я так думаю, я представляла собой жалкое зрелище.
Успеваемость моя не то что хромала, она отсутствовала. Выглядела я хуже всех в классе, к обноскам, которые носила, прибавлялись мои личные причуды: я предпочитала ложиться спать одетой в школьную форму, чтобы утром выиграть несколько минут сна (не надо говорить, какой измятой она была), сама подстригалась, могла лишить себя всей челки и даже бровей…
Одним словом, я не видела для себя иного места в классе, кроме как на последней парте, там же – в конце – я автоматически оказывалась на всех школьных виньетках и не удивлялась этому: фотографы не дураки…
Моя семья представляла собой ужас и кошмар. Отец ежедневно тиранил жену и детей, а мама была занята одним – ублажением своего супруга и его гостей, на четырех дочерей ей тоже было плевать, к тому же Бог не поскупился одарить и ее своей долей садизма.
Ко всему этому прибавлялись мои ежедневные занятия спортивной гимнастикой – в эту секцию в клубе «Динамо» в Ташкенте я начала ходить с шести лет.
У моих родителей, непонятно на каком основании, но в один день со мной родилась мечта, чтобы я стала чемпионкой по спортивной гимнастике, меня даже назвали в честь советской гимнастки Галимы Шугуровой.
Ежедневные тренировки с трех до семи часов отнимали все мои силы, я и сегодня помню ощущение ватных ног, когда кажется, что на следующей ступеньке ты опустишь ногу и провалишься в бездну.
Но я делала успехи в гимнастике: занимала первые места в городе. Это еще больше воодушевляло моих родителей, и на мои заявления, что брошу гимнастику, они отвечали поркой и личной доставкой в спортзал.
Да, благодаря гимнастике я была очень сильной: мне хватало нескольких секунд, чтобы забраться по канату на одних руках до потолка, я не знала ни одного мальчика, с которым не могла бы с успехом подраться, или девочки, которую не могла бы защитить, но ощущение изгоя и неблагополучного ребенка всегда оставалось со мной.
Я хмуро пялилась в парту, когда учительница начальной школы требовала перевода меня в спортивную школу, демонстрируя сплошные пробелы в моих знаниях, лучше было бы сказать – пустоту и туман в голове.
Но все же после уговоров моих родителей и вмешательства одной авторитетной учительницы мне разрешили остаться в школе, и я оказалась в четвертом классе.
Там я встретилась со Светланой Ивановной. Красивая платиновая блондинка с гладко собранными в пучок волосами, в элегантном костюме и на высоких каблуках, она казалась мне человеком из другого мира. Такой ребенок, как я, никогда не мог ей понравиться.
Но уже через несколько уроков ее беспристрастный взгляд, которым она легко, внимательно и мягко смотрела на всех нас, не делая различий между прилизанными детьми из хороших детей и замухрышками, заставил меня проникнуться к ней небольшим доверием.
Главное же, я начала слышать учителя, понимать то, что она рассказывает. Вдруг оказалось, что я усваиваю предмет, понимаю вещи, о которых говорила Светлана Ивановна на уроке русского языка. Я чувствовала героев и понимала произведения, которые она читала нам на уроке литературы.
Вскоре я осмелилась и подняла руку, чтобы ответить на вопрос, она немедленно отозвалась и дала мне слово. Позже я поняла, что Светлана Ивановна видела, что я отставала от других, и поэтому каждая моя попытка немедленно находила ее поддержку: она потихоньку взращивала, культивировала во мне человека, личность.
К концу года я была в классе со всеми наравне, больше не была тупицей и двоечницей. В следующих классах могла позволить себе вольности в учебе, но не потому, что не усваивала что-то, а скорее от уверенности в том, что я могу.
На одном родительском собрании Светлана Ивановна прочитала всем мое сочинение, сказав, что родители могут гордиться моей работой, под текстом красивым каллиграфическим почерком были выведены две пятерки – за содержание и грамматику (странным образом, я написала, что самая главная черта человека – это сдержанность… комплекс вины, самокритика?)
В старших классах Светлана Ивановна, говоря о нашей успеваемости, обращалась к каждому ученику, мне же она сказала: «Бухарбаева, ты можешь учиться на пять, но ленишься, поэтому у тебя четыре», – я пожала плечами с легкой ухмылкой, мол, знаю…
А взгляд Светланы Ивановны по-прежнему оставался добрым и беспристрастным.
Она могла быть и строгой, не терпела подлости и низости, стояла за справедливость во всем. Однажды Светлана Ивановна поругала девочку из богатой семьи, сказав ей, что следует одеваться в школу скромнее, так как не все могут позволить себе такие вещи.
И это не было оскорблением в ее адрес, а скорее, актом утверждения идеалов нашей школы, что главное – это человек, что важнее всего быть порядочным и честным человеком, а также всегда сохранять уважение и сочувствие к другим. И такие идеалы разделял весь наш класс.
Воспитательным моментом для меня и всех других детей были не только уроки Светланы Ивановны, а еще ее голос, дикция, прекрасно поставленная речь, весь ее безукоризненный вид.
Она всегда была безупречно одета, с уложенными волосами, с легким макияжем, на шпильках – это был живой образ того, к чему нам надо стремиться, что человек не может позволить себе быть расхлябанным, неухоженным, несобранным.
Мне нравилось смотреть, как она идет, твердо и с достоинством, печатая шаг. Она уже была директором школы, и поэтому ее глаза смотрели строгим хозяйским взглядом, а в то же время глазами настоящего педагога, не упускающего из фокуса главное, что он там для детей – их лучшего образования, воспитания и будущего.
Я знаю, что позже отношения Светланы Ивановны с властью вошли в конфликт, ее выжили из школы, не дав завершить учебный год, что для нее было очень важным.
Одно время она занимала пост сенатора в Узбекистане и была председателем Русского культурного центра.
Ходили слухи о взятках в школе, которая благодаря Светлане Ивановне стала самой престижной в Ташкенте, и избавиться от родителей с толстыми кошельками было очень сложно.
Я окончила школу в 1991 году и пишу о том, о чем знаю сама, каким педагогом и человеком была Светлана Ивановна, какую роль она сыграла в моей жизни.
Как учитель, легко и элегантно, ни разу не задев чувства забитого прежде ребенка, увидел в нем человека, раскрыл его и дал знания на всю его жизнь.
Сегодня почти 100 процентов учеников моего класса, да и сама Светлана Ивановна, не живут в Узбекистане – страна потеряла не многое, а очень многое: свое другое настоящее и будущее.
Я тоже не живу в Узбекистане: политика прежней и сегодняшней власти несовместимы с идеалами, на которых я выросла благодаря таким учителям, как Светлана Ивановна Герасимова.
Жаль, что Узбекистан не уберег и потерял такого педагога.
Но я всегда буду помнить, как она, красивая и элегантная, все 45 минут стоит и ведет урок у учительского стола, позволив себе лишь немного, для баланса, опереться на него двумя пальцами, и буду всегда ей благодарна.
С Днем учителя, дорогая Светлана Ивановна!
Галима Бухарбаева – главный редактор Ц-1