История андижанца Акмаля Набиева – человека в безвыходном положении. Украина и Россия отказали в убежище, в Узбекистан – дороги нет, в другие страны с просроченным паспортом – тоже.
41-летний житель Шахриханского района Андижанской области Узбекистана на родине находится в розыске. В настоящее время он вынужден оставаться в Киеве, несмотря на то, что Украина отказала ему в предоставлении убежища.
На вопрос, почему Украина должна давать ему убежище, Акмаль в отчаянии отвечает:
«Украина мне ничего не должна – я прошу мне помочь. И необязательно давать мне убежище в Украине или Европе. Пусть это будет хоть африканская страна, где я смогу жить вместе со своей семьей».
Мы общаемся с узбекистанцем во дворе киевской больницы. Акмаль едва ходит – грыжа на позвоночнике требует операции или длительного лечения с применением дорогостоящих препаратов. В любом случае придется беречься и не поднимать ничего, тяжелее лепешки.
Восемь лет за поход в мечеть
Акмаль рассказывает свою историю – человек застрял между странами, мирами, погранпунктами… и в тотальном безразличии окружающих.
После развала СССР в Узбекистане разрешили посещать мечеть, обсуждать религиозные книги. Набиев также ходил изучать Коран. Но оттепель продлилась недолго: 16 февраля 1999-го после взрывов в Ташкенте история страны разделилась на «до» и «после».
Сажали всех: политических активистов, верующих, недовольных. Сколько попало в тюрьму – неизвестно до сих пор.
«В 2002 году я попал в тюрьму за то, что просто ходил в мечеть и общался с людьми. Меня осудили на восемь лет по статье 159 УК («Посягательство на конституционный строй» – Прим. Ц-1). Это стандартная формулировка для всех, кого подозревают в причастности к движению Хизб-ут-Тахрир. Был период, когда многие узбекистанцы читали брошюры этой партии, но позже могли посадить любого человека, если находили листовку движения», – вспоминает Акмаль.
Ему повезло: на зоне в Карши отсидел только полтора года и вышел по амнистии в 2003 году. После освобождения женился и вскоре стал отцом.
До заключения Акмаль торговал на рынке напитками, после стал фермером и начал выращивать овощи на продажу. Денег постоянно не хватало – дочь часто болела, все заработки уходили на покупку дорогостоящих лекарств.
В мае 2005 года в Андижане произошла кровавая бойня, когда правительственные войска расстреляли многотысячную демонстрацию, сотни людей были убиты. Узбекистанец говорит, что не участвовал в противозаконных действиях.
«Нам было непонятно – это спонтанно или спланированно – ходили только слухи. Да и пройти туда уже было невозможно – город взяли в несколько колец милиции, и до нас доходили только слухи», – вспоминает он.
Хождение по мукам в России
Через год Набиев окончательно понял, что на овощах много не заработаешь. «Я хотел накопить на дом и лечение дочери и отца, у которого нашли рак», – делится наш собеседник.
Работу на заводе по производству металлопрофиля для окон в подмосковных Мытищах Акмалю помогли найти земляки. Каждый год узбекистанец ездил на родину.
Но после 2009 года в поездках на Родину случился перерыв на три года. Акмаль просто не мог себе позволить роскошь съездить на родину: лечил отца, купил дом в долг. Денежный вопрос стоял, как никогда, остро, и на заработки приехала жена. Вскоре она забеременела и уехала рожать в Андижан.
«Чтобы сделать документы, мне надо было выехать за границу – в 2011-м решил смотаться в Украину. Не доехал – задержали гаишники. Оказалось, что Узбекистан подал на меня в розыск. Пять месяцев я сидел в российской тульской тюрьме, но подключились правозащитные организации и добились моего освобождения», – продолжает он.
Безуспешный беженец
Тогда же он подал заявление на получение статуса политического беженца в России, но через пять лет получил отказ.
Акмаль не знает, почему его разыскивают. Может только предполагать: трехгодичный неприезд в Узбекистан дал основание предполагать, что он утратил связь с родиной и занялся чем-то предосудительным. Например, уехал воевать в Сирию.
Сам он называет тех, кто идет на джихад против неверных, больными людьми.
31 октября 2015 года у него закончился срок действия удостоверения соискателя статуса беженца – ему пришлось уезжать из России. Решил переехать в Украину. Российские пограничники на день задержали, а после выпустили со словами: больше в Россию не приезжай.
Украинские пограничники и вовсе отказались пускать, порвали заявление об обращении в миграционную службу и… отправили обратно в Россию. Только после шума в украинских СМИ Набиеву разрешили въезд.
Но после года рассмотрения его прошения Киев отказал ему в убежище. Сейчас дело об отказе обжалуется в апелляционном суде.
Украина неохотно дает статус беженца
Дмитрий Богдан, адвокат БФ «Право на защиту», представляет Набиева в украинских судах. Он отказывается раскрывать подробности дела, чтобы не навредить подзащитному.
По словам Богдана, после Апелляционного суда можно еще опротестовать решение в Высшем административном суде Украины. А после – только Европейский суд по правам человека.
Адвокат утверждает, что шансы получить убежище в Украине минимальны для любых иностранцев, и эти цифры несравнимы со странами ЕС. Так, за 2016 год статус беженца в Украине получили 18 человек, дополнительную защиту – 53 человека (в общем – 71), что вдвое меньше, чем за 2015-й.
Даже эта статистика имеет погрешности, поскольку в ней отражены только те иностранцы, которые смогли обратиться в Миграционную службу и преодолели все барьеры, вроде отсутствия переводчиков.
В Украине дела потенциальных беженцев мигрируют между судами и Миграционной службой, которая, как правило, опять отказывает. Богдан вспоминает о случае, когда это перебрасывание происходило семь раз, а человек в первый раз подал заявление в Миграционную службу еще в 2003 году.
Набиев отказывается верить, что его дело также затянется на десяток лет.
«Я нужен семье – сыну уже сделали две операции на ноги. Хотел бы его сводить в зоопарк и купить мороженое», – мечтает он.